Багаутдинов Марат

СМОГУ Я СДЕЛАТЬ ЖИЗНЬ ИНОЙ


 

Лёд

 

Когда-нибудь наступит лёд,

Он будет мягким, словно вата,

Не будет бедных и богатых,

Не будет никаких забот.

Тогда смогу я посмотреть

Своим холодным тусклым взглядом

На то, что происходит рядом.

Смогу увидеть и прозреть.

Своей холодной головой

Я оценю всё это дело,

Своим похолодевшим телом

Смогу я сделать жизнь иной.

С холодной южной стороны

Подует леденящий ветер,

Все будут рады, словно дети,

Все будут в ветер влюблены.

Больной фантазии полёт

Остановился в этой строчке.

Приходится поставить точку

И ждать, когда наступит лёд.

 

 

Оптимистическое

 

Когда-то ты был ребёнком

И грудью кормила мама,

Меняла порой пелёнки,

А ты всё кричал упрямо.

Потом ты подрос немного

И с детками в садик бегал.

У школьного у порога

Ты часто обедал снегом.

Затем повзрослел и вроде

Хотел быть сильным и властным,

Мечтал о своей свободе,

Считая себя несчастным.

Закончится всё invivo,

Никто тебя не помянет.

Признай же себя счастливым,

Ведь лучше уже не станет.

 

Музе

 

Не ожидал услышать от тебя

То, что пришлось мне только что прослушать.

Без наглости и вовсе не грубя

Ты с лёгкостью ужалила мне душу.

Конечно, было радостно ужасно

Указывать на разные грехи.

В который раз твой голос безучастный

Бесспорно, подтвердил мои стихи.

Как эта ситуация знакома:

Плечом к плечу бороться с злым врагом,

Беречь друг друга вне и даже дома,

Откладывать трофеи на потом.

Признать себя могу я побеждённым.

Всё наяву, как жаль, что не во сне,

Считал себя врагами окруженным –

Врага ты углядела и во мне.

Так что ж, лети, твори – благословляю,

Прости за всё, как это не банально.

Из жизни я твоей не исчезаю,

Что для меня, понятно, не похвально.

Святой мечты пошатанные узы.

Святой мечте нет места и в аду.

Пойду искать себе другую музу.

Боюсь, опять в тебе её найду.

 

О поэтах и стихах

 

Подняв свой тонус диэтиламидом

В подвале кто-то свёл стихотворенье,

В его душе смертельная коррида,

В его мозгах первичный признак тленья.

Забыв про ум, зачатки интеллекта,

Запрятав далеко любые чувства,

Он стал рабом какой-то странной секты,

Он стал писать и создавать искусство.

О том, что правому не суждено стать левым,

Что доброта, по сути, не похвальна,

Что девка Орлеанская не дева,

Что русский рок скончался пренатально.

Как кошка чёрная к нему подкралась ночь

И чёрный дым захватывал рассудок.

Ему никто уже не мог помочь,

Тем более понять жестоких шуток.

Придя в себя, он прочитал стихи,

Нашёл в них нотки глупости и фальши,

Признал – стихи достаточно плохи

И светлый лист убрал скорей подальше.

Отказывался он от них, как мог,

Не мог скрывать великого стыда.

Но не исчезла группа синих строк.

Поэты врут. Стихи же – никогда.

 

Когда…

 

Когда-то меня посещали мысли,

Когда-то я даже думать пытался.

Сейчас мои мысли нигде повисли,

И мой интеллект далеко остался.

Когда-то, наверно, писал стихи я

И чувствовал рифму самою кожей.

Теперь каламбуры – моя стихия,

И каждая строчка с другою схожа.

Себя ощущаю упавшим в яму,

Живущим от страха почти в подполье,

Схватиться б за повесть или за драму,

Задумать бы думу, да думать больно.

Я стал популярен в своей отчизне

И если здоров и когда простужен.

Мне помнится смутно, но в прошлой жизни,

Я, кажется, был никому не нужен.

 

Твой мир

 

Я разорву твой мир

На траурные ленты,

Я поборю твой страх

Намного большим злом.

Заслуженный кумир

Не выйдет из плаценты,

А птица в вещих снах

Накроет дом крылом.

 

Я разберу твой дом

На кучки с кирпичами.

Безволие людей

Нелепо исправлять.

За творческий погром

Скажу “спасибо” маме,

Но что в душе моей,

Ей не дано понять.

 

Торчит из крыши нож

Так радостно и чудно.

По рваному брезенту

Дождь не устал стучать…

Когда-нибудь поймёшь,

Как это всё же трудно –

На траурные ленты

Мир жестокий рвать.

 

Я буду летать

 

Скупое убранство

Планеты нетленной

Проекции в лица

Командой “всем встать”

Мне мало пространства

И в этой вселенной

Раздвиньте границы

Я буду летать.

Я памятник

 

Легче сделайте мне тело

Из ломтей любого мела.

Лучше если б мел был белым,

Чтобы солнце славно грело.

Скройте обелиск под ситцем,

Дабы не садились птицы,

Вставьте диски или спицы

Вместо зенок мне в глазницы.

Чтоб не слушать жуткой чуши

Мне зашейте прочно уши.

Негоже шептать о туше -

Поменяйте лучше душу.

 

Революция

 

Кормить рецидивами вечность,

Себя ублажать свободой.

А времени быстротечность

Не сделает мне погоду.

Не сделает людям счастье,

Разгонит по буквам слово,

Судьбу разобьет на части

И части разделит снова.

Фон рухнет когда-то мнимый -

Не будет цениться сила,

И станут легко отличимы

Лицо и свиное рыло.

Все станет просто и ясно,

Разложится мир по полкам,

Разложится всё напрасно,

Разложится всё без толку.

 

* * *

Радуйтесь, вами я

                                                                              объедена.

                                               Мною –

                                                               живописаны.

                                               Вас положат на

                                                                               обеденный,

                                               А меня на

                                                                              письменный.

                                                               М.И. Цветаева

 

 

Быть агрессивным и порой жестоким,

Всю смелость выставляя напоказ.

Писать шедевры в мизерные сроки,

За что платить огромное подчас.

Тебе в висок стреляли слишком часто,

В твоей руке оружие зажав.

Тебе давали собственную касту.

Пытались убедить, что ты не прав.

Ты у могильных плит стоял порою,

Читая имя собственного чада.

Врагом для общества, а для себя героем,

Не ради славы – просто было надо.

Тебя лишали Нобелевских премий,

Тебе твердили, Родину покинь,

Садили вместе с теми и не с теми

И даже утопили в речке Инь.

Спасаться от гонений, жить в опале.

Давно погас в конце туннеля свет.

И даже мысли возникать устали -

Поэт в России больше чем поэт.