1. ОХОТНИК

Это игривое очаровательное двухцветное создание мы взяли к себе не для того, чтобы оно ловило мышей. Котик должен было приносить в дом удачу, радость.

Из квартиры его не выпускали. Чтобы погулял на свежем воздухе, брали в сад-огород.

На природе ему очень нравилось. В вагоне поезда от нетерпения сердито, на разные голоса, урчал, свирепо терзал корзинку, в которой его несли. Попутчики удивлялись: что у вас там за зверь? Мы открывали «тюрьму», откуда высовывалась премиленькая усатая мордашка с глазёнками полными любопытства. Все ахали: не верилось, что такая симпатюля может создавать столько шума.

В саду Тимка азартно гонялся за всем, что двигалось. Вдоволь набегавшись, отправлялся подремать под сливу. Отдохнув с часок, снова принимался за «охоту».

Однажды я умудрился прижать бочкой с водой хвост мышке – захотел показать двухцветику. Он заинтересовался невидалью, вознамерился потрогать. Серая бестия угрожающе заверещала. Тимка отпрянул. Очухавшись от потрясения, снова направился к живой игрушке. А та не собиралась отдавать жизнь без боя.

Я решил отпустить мышь, надеясь, что сработает кошачий инстинкт. Серая бестия оказалась резвее, юркнула под бревна. Раздосадованный, я не очень любезно высказался об охотничьих способностях питомца, намекнув, что он ест хлеб даром. К слову сказать, хлеб-то Тимка ни разу в своей жизни не ел – предпочитал варёную селёдку да жиденькую манную кашу.

Я снова окунулся в работу, а котик исчез. Я решил – отдыхает.

Часа через два пошёл обедать. Навстречу – Тимка. И так важно, ну как большой, зашагал впереди меня, оглядываясь: иду ли следом?

В хорошую погоду мы обедаем на открытом воздухе. Среди цветников и кустов сирени я установил небольшой столик и две скамейки.

Двухцветный под ногами крутится, точно сказать что-то хочет. Глянул на столик. Ужас! Там рядком лежат шесть мышей разных размеров.

Тимка ластится, по всему видно – ждёт одобрения, на мордочке буквально написано: «Мне они ни к чему, а для тебя постарался». Пришлось похвалить. Только попросил: «В следующий раз складируй добычу в другом месте».

С этого дня кот уже не носился по участку сломя голову без дела. Охота за мышами стала его любимым занятием. И никогда не таскал их на стол. Умница!

2. «ТИМ-ТИМ»

Кот Тимка блаженствовал в полудрёме, растянувшись во всю длину между двух грядок. Его рыжая с чёрными пятнами шёрстка благородно переливалась под лучами июльского солнца. Вокруг трещали на разные голоса кузнечики, аккуратно, с чувством, словно на конкурсе, выводили трели птицы. Озорной ветер увлечённо заигрывал с листвой, то внезапно налетая, то разом исчезая. Ничто не нарушало садовоогородной идиллии.

Вдруг над дремлющим представителем семейства кошачьих пролетели две маленькие серые птички. Увидев Тимку, парочка вернулась. Одна села неподалёку на куст малины, а другая – на землю, буквально в метре от кота и мелодично пропела: «Тим-тим, тим-тим».

Гроза мышей недовольно приоткрыл один глаз и, должно быть, сильно удивился такой наглости. Но настроение его было самое что ни на есть благодушное. Он даже отвернулся от соблазна.

Певунья не унималась, и терпению Тимки пришёл конец. Его заспанная, добродушная мордочка преобразилась, розовый носик бурно задышал, светло-желтые, как блюдца, глаза загорелись охотничьим огнём. Он приготовился к прыжку, от нетерпения смешно виляя точно одетым в тёплые штанишки пушистым задом.

Птичка нарочито испуганно защебетала, затрепетала крылышками, как будто не может взлететь. Кот прыгнул. Озорница легко вспорхнула. А её подружка перелетела с малинника на землю, недалеко от разъяренного неудачей кота.

В азарте горе-охотник гонялся то за одной, то за другой певуньей, а они издевались над ним – на весь участок неслось звонкое, насмешливое: «Тим-тим, тим-тим».

Устав, кот понял бесперспективность охоты и вернулся на своё любимое место. Напрасно он надеялся приобрести покой. Озорницы не унимались. Пришлось Тимке спрятаться в кладовку. Но стоило ему выйти на участок, как тут же появились две знакомые подружки и снова начали его донимать. Кот грозно оскаливался, но с ними больше не связывался.

3. УМНЫЙ ЗВЕРЬ

Тимка сидел на изгороди, опустив роскошный рыжий хвост, и сосредоточенно наблюдал за ползущим по жерди чёрным неуклюжим жуком. Кот как будто что-то осмысливал. Когда объект изучения уползал слишком далеко, двухцветный одним взмахом лапы деловито возвращал пленника в исходную точку. Жук со слепым упорством снова и снова начинал путешествие по прямой.

Но вскоре, то ли уяснив, что хотел, то ли просто надоело, кот оставил жука в покое. Прогнувшись, с превеликим удовольствием потянулся, остервенело поточил о жердь когти, точно намеревался сей же момент пустить их в дело, и, грациозно спрыгнув с изгороди, не спеша направился в кладовку подкрепиться. К этому занятию он относился серьёзно. Ел несколько раз в день, но понемногу. Научные измышления о двухразовом питании упрямо игнорировал. Терпеть не мог, когда его миска была пуста. Тогда Тимка, даже сытый, начинал вредничать и надоедать.

Однажды я решил порадовать его и разорился на «Китти-кэт». Кот недоуменно изучил серые гранулы, потом вопросительно посмотрел на меня: «Это что, еда?!» Я стал растолковывать про витаминные и минеральные добавки, но он выразил своё отношение к широко разрекламированному продукту более чем убедительно – принялся презрительно загребать. Фыркнув, кот гордо пошёл прочь, всем своим видом укоряя: «Что я вам сделал плохого?» Зная его упрямый характер, пришлось вернуться к традиционной варёной селёдке.

Что и говорить, Тимка соображал! Даже закрытая дверь в кладовку не была для него преградой. Он довольно оригинально наловчился открывать её. Подпрыгнув, повисал на ручке защёлки, и та под его тяжестью срабатывала, дверь плавно отходила в сторону.

Наблюдая за любимцем, я подумал: «Умный кот, жаль, по-человечески не может говорить. Интересно было бы с ним потолковать».