Демьянов Анатолий

ОТ ПЕРВОЙ ЗВЕЗДЫ ДО ПОСЛЕДНЕЙ ЗВЕЗДЫ

из новых стихов

 

* * *

Борису Мультановскому

Ранней надеждою, добрым задатком

Были начала, и били челом…

Всё потерялось в нежданных загадках,

В стёжках-дорожках, несметных числом.

 

Стёжки-дорожки не ведали страха…

Не помышляя, куда и зачем,

Шли мы в надежды, что сделались прахом,

Шли мы в задатки, что стали ничем.

 

Шли по наитию щучьих велений

К зову неверных болотных огней…

Что там минута пустых сожалений

Нам, заплутавшимся в тысячах дней?

 

Сгинули, словно в бездонном провале,

Старые плечи нечестьем грузя,

Клятвы, какие мы ближним давали -

Ближним из тех, что уж ближе нельзя!

 

Кто тут повинен? Как водится, сами…

Так вот щенки получают своё -

Станут бездомными дряхлыми псами,

Равно утратив клыки и чутьё…

 

Девочка-доля старухой рябою

Оборотилась, худа и седа…

Стёжка-дорожка, куда мы с тобою?..

Полно лукавить: я знаю – куда…

 

Крестный батька

 

Неспешно кати, колесо Зодиака,

В июльской ночи мирозданья рябой…

Там клешни топорщит созвездие Рака -

Блескучий покров над моею судьбой.

 

Столь короток мглы перепадочек росный

От первой звезды до последней звезды,

Что мой покровитель, мой батькови крёстный

Нещедро отпустит заботы и мзды.

 

Но в буднях, исполненных соли и перца

И боле иль мене заслуженных кар

Он даст, чтоб довлело над разумом сердце -

А это воистину царственный дар!

 

Он вере научит, он в правде наставит -

Тех самых, без коих нельзя песнопеть,

А ежели, случаем, раком поставит -

Негоже, положим, да надо терпеть!

 

И ежели, случаем, жизнь поломалась,

Судьбина вступила в крутой поворот,

Ну, что же:

попятимся самую малость,

Глотнём передыху – и снова вперёд…

 

Не очень он гож в красоту, раскоряка,

Но мне и с небесным поладить легко

И даже речного обычного рака

Я тоже уже не пущу под пивко.

 

С последним поклоном не след торопиться,

Шиш на шиш, баш на баш менять не с руки -

А всё бы, как он, понадёжней вцепиться

В какую корягу небесной реки!..

 

* * *

С удочками на берег, по улочкам,

Зорьку досыпающим молчком:

Без особой тягости поумничать -

Точно ли, что прожил дурачком?

 

В прожитом фонарики включаются:

Тяп да ляп, да промах, да сума…

Так что точка-в-точку получается:

Не было особого ума!

 

Был он не особым -

был особенным,

В нём зачин угожества погиб,

Оттого и жил не приспособленным

Вовремя сгибаться вперегиб.

 

Кто умел, намного легче выжили,

Из грязи карабкались в князи,

Им бы, в их натугах, только с грыжами

Господи спаси и помози!

 

Вышивает разными узорами

Нам судьба и счастье, и беду…

Разве ж я один святыми зорями

С удочками на берег иду?

 

Тверской, 25

 

Собратства по душе не забывают,

Оно прочнее кровного родства…

Собраться бы, пока не забивают

Обратно в глотку жгучие слова!

 

А впрочем, не опустимся до мата!

В хуле иль славе, с лирою иль без -

Мы все-таки питомцы альма-матер,

Волшебники плетения словес.

 

И не чутью, откуда дуют ветры,

Не каинству лукавой суеты -

Нас научили истинные мэтры

Величию созданья красоты.

 

Нас звали ввысь: высокого не бойся…

Мы были паладинами его,

А Искандер нам щурился по-свойски

С шершавого гранита своего…

 

В грызне химер хоть что-то обуставить

И мы имели собственный видок,

И тоже тщились всё-таки оставить

В песках забвенья маленький следок.

 

Но коль сбылось нещедро и негладко, -

Сосок судьбы не поровну доит, -

Пускай седая, хмурая оглядка

Избыточной печали не таит!

 

Мы были не ответом, а – условьем

В загадке жизни, мудрой и простой…

Пусть камень над последним изголовьем

Не пригнетёт бездонной тяготой!

 

* * *

Прощанье.

Соболезнованья.

Пепел…

Покойный слыл ответственным лицом,

Спецом, отцом… И даже водки не пил –

Кругом, признаться, вышел молодцом!

 

В смиренье духа числился из первых,

Кормильцам доверялся бесперечь:

Избави нас Господь играть на нервах

Людей, чьи нервы принято беречь!

 

Жил тонко сметлив в недруге и друге,

Позыва словоблудить не имел,

О «ля амур», опричь своей супруги,

Помыслить ниже талии не смел!

 

Раздора в думах сеять не трудился,

В крамоле не замечен в никакой…

Покойный был – покойник…

Им родился,

Им прожил…

Со святыми упокой!

 

* * *

Словно только что из петли,

Надышаться не могу:

Костерок запретный теплю

На запретном берегу…

Чередой пошли кульбиты,

То пожар, а то потоп,

Всюду колышки набиты

С поворотным словом «Стоп!»…

Не меж нами народилась

Эта проклятая стать:

Даже солнцу приходилось

Ход застопорить и стать!

И явил такую удаль

Дядька царственных кровей,

А по имечку Иуда,

А прозваньем Маккавей.

Зори спеют, ветер веет…

Всё и вся загнать под спуд

Не случилось маккавеям,

Не свершилось у иуд!

Не украсть места святые,

Не скупить живой души

Не за горы золотые,

Не за медные гроши…

Все подмяв, скупые рожи

Гонят с берега домой…

Хорошо, что воздух – Божий,

Ну, а Божий, – значит, мой!

В остальном – сочтёмся в пекле,

В пятом дантовом кругу…

Словно только что из петли -

Надышаться не могу!

 

* * *

Первоцветы – замкнутая флора,

Радость аскетических границ…

Не точат изысканного флёра

Крокусы и гроздья медуниц,

Не кадит от ветрениц духами,

Маки бездуханны по весне -

Первоцветы отблагоухали

В беспробудно долгом зимнем сне…

Но цветут – как будто и не верят,

Что теплы, что живы их цвета,

Что как раз они на свете веют

Зовом к обновленью…

Лепота!

 

* * *

Е.Г.

Далёко твой Винсконсин, где-то в Штатах,

Чужая вязь событий и идей…

Ты там одна живая среди статуй

Безвестных мне и каменных людей.

 

У них иное судеб колыханье,

Другая проба радостей и лих, -

С тобою лишь горячее дыханье

Я смешивал, касаясь губ твоих…

 

И даже не остатки, а – останки,

Немые блики тех далёких дней

На маленьком замшелом полустанке,

Который тоже тень среди теней.

 

Там в костерке над озером сотлело

Незнанье и неведенье моё…

Не до конца былое отболело

И просится былое в забытьё.

 

Оно по следу тащится устало…

Да как его от сердца отрывать,

Коль мне ума и силы недостало

Америки под старость открывать…

 

Средь всяческих препон и перекосин,

Закрывших мне прожитые пути,

Бередит сны далёкий штат Винсконсин

И голос твой:

- Прости… и отпусти!