Ермаков Владимир

ЗВЁЗДНОЕ СЧАСТЬЕ

 

Петрович тяжелым взором глянул в монитор. Не хотелось ничего. Ткнул в прогноз погоды. Жара за тридцать протянулась ещё на полторы недели вперёд. Сплошное солнце уже начинало бесить даже в отпуске. Позвонил на работу. Далёкий туманный голос промямлил про тридцать пять в лаборатории. Там бы только высидеть, ни о какой работе и речи быть не могло. Петровичу в одних трусах и тапочках на босу ногу в квартире было более вольготно. Блуждающим взглядом зацепил за сообщение про звёздный дождь через пару дней.

– Поглядим, как раз на дачу поедем из этого смрадного мегаполиса.

Через два дня, добавив к гардеробу панаму с широкими полями, Петрович топил печь в бане.

– Мать, может, я сёдня не пойду в баню? – обращаясь к жене, спросил он. – Я и так уже три раза душ принимал.

– Так ты только попарься, окатись и всё, – проворковала та в ответ. – Чё бане-то пропадать.

– Мне ещё ночью на звёздный дождь смотреть. А как я после бани на улицу пойду?

– Да ночи тёплые, не замёрзнешь.

– Вот ведь. Каждый день баню ей надо, – проворчал Петрович, вороша в печке угли. – Ей в удовольствие, а мне в наказание – чтобы баня не пропадала. Хоть квадрик попускаю – одно развлечение на даче.

– Пойдём, снимешь нас на камеру – как мы летаем.

– Давай. Побалуйся, дедушка, пока внучек не добрался до твоего вертолёта.

Петрович прицепил аккумулятор к вертолёту, взял пульт и вышел на середину двенадцатисоточного участка. Ветер ещё пошевеливал листочками на вишнях, но если высоко не взлетать, то можно спокойно подставить квадрокоптер под камеру для удачной съёмки.

– Готова? Я взлетаю.

Вертолёт плавно взмыл на пару метров вверх и направился в сторону жены. Затем завис перед ней: она снимала вертолёт видеокамерой. Петрович ещё не очень хорошо освоил управление, и вертолёт то взмывал вверх, то уходил в стороны, и поэтому он постоянно дёргал ручками джойстика, пытаясь хорошо снять на видео с вертолета свою жену, дом, баню и клумбы с цветами. Минуты две ему удавалось удерживать квадрик в воздухе, но затем вертолёт всё-таки плюхался на землю. Петрович, как выяснилось потом при просмотре видео, сделанного женой, почти с детским выражением лица, самозабвенно, забыв обо всём, ставил вертолёт на ровную площадку и взлетал, и было видно, что он управляет полётом с таким азартом, которого он не испытывал очень давно. И эти пять минут полёта, пока хватало аккумулятора, затмевали собой всё, что было вскопано за день, перевезено на тачке и рассыпано по грядкам.

Вечером, уже после бани, отпотев ещё после двух кружек чая, Петрович вспомнил про звездопад. В банном халате он вышел на крыльцо. Кромешная темень напрягала своей тишиной и мрачностью. Он пристально вгляделся в темноту и поднял голову вверх. Пока только самые яркие звёзды обозначили своё присутствие на небосклоне. Но через пару минут небо, расширяясь всё больше и больше, обнажило свои светящиеся мириады соцветий, в который раз охватив душу волнением перед своей бездонностью и бесконечностью. Звёзды мерцали, играя. Одни разгорались, а затем блекли, передавая свой блеск соседним. Неведомый могущественный музыкант играл свою звёздную световую симфонию. Только иногда некоторые звёздочки вносили диссонанс, по воле других дирижёров проплывали мимо звёзд и созвездий. Это спутники бороздят просторы космоса, отвлекая людей от созерцания звёздного величия. Но свой диссонанс, и гораздо больший, привносили ещё и выжившие в жаре комары. И халат – далеко не лучшая защита от них. Петрович пытался отгонять их, но только раззадоривал, и наконец он не вытерпел и зашёл в дом. Жена, найдя очередной плаксивый фильм, лежала на диване.

– Ну что? Падают звезды?

– Пока не видел. Комары достали, какой там звездопад. Щас оденусь, а там поглядим, куда звёзды летят. Диктор говорил, что это метеорный поток от бывшей кометы, которая взорвалась аж в тысяча четыреста каком-то году, и нынче Земля проходит от него на минимальном расстоянии. Так что, чё-нибудь увидим. Туч нет, а это главное.

Петрович оделся основательно, чтобы ни одна зараза не достала, и вышел из дома. Опять пришлось привыкать к темноте и спокойствию. Он сел на скамеечку возле бани и опёрся затылком о ещё тёплое бревно.

«Набрало тепла изнутри и снаружи, теперь греть будет. Так и уснуть можно. Диктор говорил, что в час штук по пятьдесят падали. Это ж сколько желаний можно загадать? Сразу на всю оставшуюся жизнь и только жди исполнения. Поди, полстраны сейчас пялится в небо, кому с погодой повезло. Да, подвезло нынче с погодкой, целый месяц уже за тридцать. На работе сауна сплошная. Так вот, первое желание на дождь с грозой, надоело со шлангом с тонюсенькой струйкой вдоль грядок топотать. Хопа, есть одна!»

Первый короткий прочерк закрепил желание.

«Ну, дело пошло. Жаль только коротенькая строчечка. Нет бы направо-налево полосовали небо метеоры, как в книжке какой-то видел в детстве. Наверное, в астрономии».

Спутники устроили вакханалию в космосе: один насквозь прошил Кассиопею, два других – устроили догонялки, а один пошёл наперерез другому. Довольно яркая звездища, затмевая даже самые крупные звёзды, направилась на восток.

«Странно. На метеор не похожа, больно медленно летит. На самолет тоже не тянет – не перемигиваются красный и зелёный огоньки. НЛОшка, поди? Вон самолёт. Сразу понятно. Огоньки моргают и гул слышен, а эта молча плывёт в космическом просторе. Ладно: летите и долетайте».

Краткая вспышка сверкнула где-то слева.

«Хорошее подтверждение. Удачи всем и счастливого полёта. А ведь там сейчас, наверху, им просто замечательное видение видится. Весь чистый космос как на ладони и они среди метеоров. Хотя, незнай, чиркнет такая красавица по самолету и… Пусть летят дальше, эти явно из Сочи возвращаются – им беспокойства ни к чему».

И ещё одна вспышка, сразу – вторая.

«Ух ты! Ничё сообразить не успел. Но красиво, даже след на короткий миг остался. Эх, шея затекла, лечь бы куда-нибудь, а то завтра головой ворочать не смогу».

Петрович встал, прошёлся по тропинке, разминая затекшие ноги. Приятная прохлада баловала лицо.

«Подышу перед сном, может и спать будет лучше».

Он опёрся спиной об угол теплицы, посмотрел вверх. Лёгкая извилистая дымка лишь обозначила Млечный путь.

«Ещё рано тебе волновать созерцание, слишком слаб. В сентябре наберёшь яркость, и величие, и скорбь: «Они уходят в даль по Млечному пути, оглядываясь к нам и мило улыбаясь». Мама там уже вместе с братьями. Мне придётся долго их догонять».

Уже без дум чиркнула небосвод одна звёздочка коротко, стыдливо. Через мгновение ещё одна, но прямо в лицо – вспышка и всё. Они и затухают мгновенно не столько от собственного горения, сколько от тысяч желаний, раскаляющих их. Петрович покрутил головой и вспомнил про столик во дворе. Он направился к нему. Хлипонькая конструкция вряд ли выдержала бы его взгромождение. А вот скамейка рядом – вполне. Он, кряхтя, улёгся навзничь, подложив под голову лишь полу панамы, сложив руки на животе.

«Так это же другое дело – весь космос как на ладони, смотри да смотри. Тут тебе и ковшик, тут и Кассиопея, и Лира, и каша из Геркулеса, и спутники – всё, что пожелаешь. Всё переливается, перемигивается – теперь главное не уснуть и надо придумать что-нибудь про жизнь. Когда ещё придётся вот так мечтать о звёздном счастье. Ведь надо выделить и время, и желание, и найти свою подходящую скамейку.

Ярчайшая вспышка полоснула по небу, оставив яркий дымный хвост.

«Вот это да! – Петрович задохнулся от восторга. – Вот это супер. И ни одного желания в башке. Пожалуй, надо что-то повторять беспрерывно, глядишь, и синхронизируется всё в один момент. Что же придумать? Может, денег пожелать миллионов сотню? Вот только в рубликах или в долларах? Лучше в рублях, с конвертацией хлопот не оберёшься. А потом ещё налоги. Вот так вот вылежи на этой доске, выпроси, да ещё налоги за это платить. Полежал бы кто здесь. Затылок уже в мозг вошёл, а руки вжали голодный желудок в позвоночник и не пошевелиться. Ещё немного, и тело рассосётся через доску».

Звёздочка пыхнула прямо над головой.

– Ты это к чему?

– Ты это кому говоришь? – жена светлым пятном ночной сорочки высветилась на крыльце.

– Им. Слушай, дай что-нибудь под голову, иначе все мозги расплывутся по скамейке.

Жена пришла с туристическим ковриком и подсунула под голову Петровичу.

– О-о-о! – простонал он, – есть же счастье на земле. Смотри, даже Геркулес стал гораздо ромбовиднее.

– И что? Хоть одна упала?

– И не одна.

– И что загадал?

– Мир во всем мире и что-нибудь под голову. Последнее желание было особенно сильным и поэтому сразу исполнилось, а первое придётся подождать.

– А мне-то что загадать?

– Миллионы я уже загадал, так что загадывай счастье и удачу, обязательно сбудется.

– У-у-у. Слишком расплывчато. Хочу что-нибудь конкретное, серёжки, например, с бриллиантами. Ты мне давно ничего не покупал. А вон и звёздочка упала, – захлопала жена в ладоши. – Ура! Теперь не отвертишься. Клянись, что купишь.

– Привет. Ты у кого просишь? У меня что ли? Я ведь не посланник небес, чтобы исполнять твои желания. Я такой же проситель.

– Всё, проситель. Звезда упала, желание загадано. Твоё дело исполнить, и не позднее дня рождения. Ты помнишь, что у меня через месяц юбилей?

– Да помню я, помню.

– Вот и помни, а я пошла. А то ещё чего-нибудь загадаю, до следующего звездопада не рассчитаешься.

– Да уж, милая, иди. Дай мне сосредоточиться на существенном, а то дождь пройдёт, все звёзды зажеланят.

Жена, преисполненная удачно загаданным желанием и уверенная в успехе, удалилась досматривать фильм, а Петрович взгромоздил на самый краешек скамейки ноги и, почувствовав невероятное удобство, стал более пристально вглядываться в звёздные миры, стараясь не пропустить ни одного проблеска для своей копилки желаний. Но вместо звёзд, один за другим полетели самолёты, заходящие на посадку в аэропорт.

«Везунчики возвращаются с моря. А мы нынче весь отпуск на даче. Успели в своё время до подскока бакса отхватить Париж, Барселону и Рим. А теперь по нашим местам бродят толпами арабы, распугивая туристов. А вот загадать на будущий год Милан с Римини, да евро наполовину унизить, и отпуск в конце августа…»

И чудо – яркая магниевая вспышка закрепила начавшийся полёт фантазии.

«Ах, краса! Ну, просто прелесть. Всё, теперь точно в Милан. И пусть еврик подавится рублём, а шеф поперхнётся собственным галстуком, подписывая отпуск, мы едем в Милан. За три года без картин и изящных скульптур я одичал от серости здешних улиц, одинаковых зданий и разбитых дорог. Мне б взглянуть на «Тайную вечерю» Леонардо, заблудиться в залах картинной галереи и самому оценить картины Рафаэля и Эль Греко, напитаться энергией от восприятия шедевров великих мастеров. Хочу картину домой, настоящую, живую, писаную маслом. Просто хочу. И что? Ну, хоть маленькая звездюлинка, пыхни огнём, чтоб закрепить сокровенное желание. Дома все стены увешаны картинами из пазлов, собранные терпением жены. Но нет ни одной живой».

Звёзды молча перемигивались друг с другом. Хотя молчание это относительное. Это мы не слышим своими ушами. А в радиодиапазоне шум, наверное, оглушительный. Наша Земля «зашумела» относительно недавно, лет двести всего лишь. Зато с каждым годом шум усиливается многократно только благодаря сотовому общению. Земляне тихо шлёпают по кнопкам своих телефонов, сообщая радостные новости друг другу и выплёскивая при этом киловатты энергии во все стороны Вселенной. СМС-ки улетают в соседний двор и разлетаются по всей галактике, настораживая жителей обитаемых планет. Те не могут понять смысла сообщений и поэтому шлют свои корабли и осторожно приглядываются к нам из-за Луны, иногда спускаясь на Землю неземной красотой, но сразу же теряются в объятиях землян, вкусив любовь и истинный восторг молодого народа.

«А что? Почему бы и нет? Еще полежу здесь часок и не то набрежу. Эх, возраст бы скинуть лет на двадцать. Да какая звезда это потянет?»

И в этот миг звезда с красноватым оттенком поползла поперёк небосклона, набирая в себя тысячи желаний, чтоб донести до Вселенной чаяния землян.

«Пожить, пожить, пожить и Светке счастья и удачи», – машинально зашептал Петрович.

Полёт длился секунды три, относительно дольше кратковременных вспышек.

«Почему пожить? Не понял мысли. Вот сестре удача не помешает при скорой операции. А пожить? Похоже, подсознание сработало моё. Свою мысль кинуло вдогонку, не спросив меня и что-то зная наперёд. Пора спать. Мне бы теперь скамейкообразную осанку выправить до завтра».