Мартьянов Александр

ПРОВИНЦИАЛЬНЫЙ ДНЕВНИК

 

ПРОЩАНИЕ

Никите Шагимарданову

 

И дела завершены,

И оставлены пристрастья.

По счетам земного счастья

Все долги возвращены…

 

Там, на кухонке пустой,

Под прокуренною лампой,

Как пред жизненною рампой,

Мы прощаемся с тобой.

 

Все дела завершены.

И спокойней в синем небе:

Не заботятся о хлебе

Те, кто богом прощены.

 

Эти желтые цветы,

Что цвели под июньским небом,

И стакан под черным хлебом,

Что не выпил с нами ты.

 

Все дела завершены,

И, как позднее прощанье,

Слышу хриплое дыханье

С чувством прожитой вины.

 

Гаснет ясный свет земной,

Солнце красное садится.

Надо мной кружится птица

И прощается со мной…

 

ГОРОДУ И МИРУ

 

Божья коровка,

Полети на небко.

Там твои детки

Кушают котлетки…

 

Господи-боже!

Посмотри на землю:

Там твои детки

Кушают таблетки,

Там твои детки

Курят сигаретки.

Там твои детки

Нюхают токсины,

Там твои детки

Грабят магазины.

 

Бедная детка,

Полети на небко.

Там твоя мама,

Панельная дама.

Там твой папа

Служит в гестапо.

Там твоя сестричка

Спит в электричках.

Там твой брат

Пьет денатурат.

 

Господи-боже,

На что это похоже!

Эти человеки

Живут как калеки.

Эти уроды

Строят заводы.

Эти изгои

Уходят в запои.

Эти люди

Рожают и любят…

 

ЧЕРНОВИК

 

Когда экзамены я сдал

И аттестат вручила школа,

Я верил в некий идеал

И знал награды комсомола.

 

А также думал я: пока

До идеала не дожиться,

То жизнь моя — как бы страница

Ненужного черновика.

 

Я верил: заживу потом —

Когда достигну совершенства.

И ждал, что вот пошлет блаженства

Судьба сама в наш общий дом…

 

Я совершенства не достиг.

Но не испытываю жалость.

Всё в жизни верно оказалось.

Вернуть бы мне свой черновик.

 

ПРОВИНЦИАЛЬНЫЙ ДНЕВНИК

 

Живу в провинциальном городке,

Томлюсь от зимнего тяжелого покоя.

Здесь жизни нет! В бессмысленной тоске

Гляжу на улицы купеческого кроя…

И чувствую в себе другую жизнь,

Но и как будто жизни этой трушу.

Как тот игрок, что, промотавшись вдрызг,

Пустой надеждой утешает душу.

В столицах шум, а милый городок

Тихонько улыбается — не слышит.

Пускает в небо свой печной дымок,

И кажется ему, что тоже дышит.

Но жизни нет. И видится, как мир

Вращается помимо этих улиц,

А жители в плену своих квартир

Ждут, чтобы времена перевернулись.

О, если б мог я что-то изменить,

Раздвинуть эти улицы и зданья,

Изношенные души заменить,

Спокойствие привычного сознанья.

Я помню, как в иные времена,

У старого родительского дома

Мне вся была вселенная видна,

Томила сердце мудрая истома.

Я помню пыл мальчишеских ватаг,

Бои «спартанцев» нашего квартала,

Святую честность юношеских драк,

За то, чтоб подлость не торжествовала.

И как потом, однажды повзрослев,

Я в роли Прометея встал на сцену

И, вверх горящий факел свой воздев,

Почувствовал всей жизни перемену…

Так я прозрел! Но сколько надо сил,

Чтоб в жизни устоять и не сломаться.

О, сколько раз себе я говорил:

Ты должен человеком оставаться…

 

* * *

Река. Костер. И чудится в протоке

Неясное течение души…

Быть может, мы теперь не одиноки —

Со всей вселенной вечностью дыши.

 

Подкинь еще в живой огонь поленьев

И тайный отблеск в пламени лови.

Как говорил умнейший мой Тургенев,

Мы тоже доживемся до любви.

И тишина. И так легко незнанье,

Непониманье нашей нелюбви.

И так светло тревожится сознанье.

И так прекрасно свищут соловьи…

 

* * *

Вот они остались на перроне —

Женщина с ребенком и собака,

Вот они стоят на том перроне

И глядят, глядят кому-то вслед…

Два огня последнего вагона,

Словно маяки в ночное время,

Словно добрый знак самой надежды,

Всё мигали, всё дрожали там…

Наша жизнь на этом темном фоне —

Эти два колеблющихся знака,

Эти два огня на том вагоне,

Что уходит в ночь на том перроне,

Где остались женщина с ребенком,

Рядом с ними — белая собака,

И они глядят кому-то вслед…

 

* * *

Как это больно сознавать

В полуразрушенной отчизне,

Что разрушать и созидать

Почти необходимо жизни!

 

Гляжу в затихшие поля.

Ботву сжигаю в огороде.

Неслышно движется земля.

И что-то рушится в природе.

 

* * *

г. Глазову

 

Мой родимый городок

Между речкой и вокзалом,

Между Волгой и Уралом,

Словно каменный цветок.

Бабье лето на дворе.

Век двадцатый на исходе.

Жизнь прекрасна в сентябре,

Тихо радуюсь погоде.

Мой хороший городок —

Полусгнившие заборы,

Полувыцветшие шторы,

Облетающий листок.

Словно не было беды,

Словно не было удачи —

Отдыхаю от судьбы,

Чувства попусту не трачу.

Растворенное окно,

Тихий шум далеких улиц.

Кажется, давным-давно

Времена в кольцо сомкнулись.

Кажется, уже не здесь

Существует и движенье.

Но какая прелесть есть

В этом тихом заблужденье.