Мрыхин Николай

«Поэт должен быть одинок…»


Рождение дня

 

Восток холодным оловом горит,

А по лугам туман клубится.

И где упали капельки зари,

Пылают ярко медуницы.

 

Рожденье дня — святое волшебство.

Смотри, молчи, люби и веруй!

Признав свое высокое родство,

Мир открывает в тайны двери.

 

ПРЕДЗИМЬЕ

 

Выпал снег, и слегка приморозило,

Стылый лист под ногами хрустит.

А за сонной рекой дремлет озеро,

Зачарованно лес грустит.

 

Даль прозрачна, дымки из труб теплятся.

Небо — словно платок голубой.

В эту пору в хорошее верится,

Так, как в юности, верят в любовь.

 

И, на цепь не посажен обидами,

По знакомой тропинке иду.

Никому и ни в чем не завидую,

Твердо верю в планиду-звезду.

 

МАРТ

 

Еще ветры холодны.

Неживого неба шелк.

Воет ветер — волк голодный.

Да и сам я словно волк.

 

Усмехнусь.

Махну рукою

На худую жизнь свою.

Если ничего не стою,

Хоть в сторонке постою.

 

Боже, все мы в твоей власти,

Богачи и бедняки.

Протекли минуты счастья,

Как в прореху медяки.

 

Лишь молитвой беспокою:

«Отче, милуй и спаси!»

 

А в чащобах волки воют —

Свадьбы волчьи на Руси!

 

* * *

Марии Павловне Мамонтовой

 

Весела ночь, шаловлива,

Песня дальняя слышна.

В небе вдовушкой красивой

Бледная грустит луна.

 

Мне б гармошечку-трехрядку,

Балалайку в три струны,

Да рвануть на речку Вятку

На простор речной волны.

 

У костра собаку гладить,

Уголечки ворошить.

Разговор с рыбачкой ладить

Про любовь, судьбу и жизнь.

 

* * *

Мой отчий край! Какая тишь стоит!

Какой простор, величие, раздолье!

До горизонта золотое поле,

Душа парит и затихают боли,

И купол храма пламенем горит.

 

Зайду я в церковь сельскую под вечер,

С бабульками вечерню отстою.

Еще хоть здесь,

Хоть здесь молитвой лечат.

Поставлю пред Спасителем я свечи

Во здравие

За Родину мою.

 

* * *

Поэт должен быть одинок,

Иначе при козьей потраве

Забудешь, где Бог, где порог.

И даже корней не оставят.

 

И выстудят душу. И ты

Забудешь холодные росы,

Как пахнут весною цветы —

Обиды и дамские слезы.

 

Останься один на один

С душою своею заветной.

Ты — раб себе, ты — господин.

Пусть будет любовь безответной.

 

* * *

Душа торжественно-тревожна.

Не разбудить бы тишину —

Струну я трону осторожно,

Святой поэзии струну.

 

До ясной зорьки,

До рассвета

Над строчкой муравьем тружусь,

Но называть себя поэтом

До смерти, верно, не решусь.

 

* * *

У матросов нет вопросов,

Нет ответов у поэтов.

И лежат ночные росы

На четыре края света.

На четыре края света,

На четыре стороны.

От заката до рассвета

Птицы — черны вороны.

Жизнь — котомкой за плечами,

Всё в ней: радости, печали.

Сам вопросы задаю.

Сам не отвечаю…

 

ПЯТЬДЕСЯТ

 

Жить начинаю только в пятьдесят,

До этого не жил, а куролесил.

И сединой уже виски блестят.

Приходит время добрых, светлых песен.

 

Веселый, бородатый и большой,

В алмазных росах омывая ноги,

Босой иду я, словно Лев Толстой,

На солнце бронзовея понемногу.

 

Щегол поет — в тетрадку запишу,

Трещат сороки — их увековечу,

А о годах прошедших не грушу,

Они еще предвечерье, не вечер.

 

Мир предо мной — не тусклое стекло,

Весенних рек бурлящие разливы,

И счастлив я — как много мне дано:

Лазурь небес и золотые нивы.

 

Кротом я жил. Я бечеву тянул.

В своих обидах мелочных копался.

Когда же пятьдесят перешагнул,

В другой как будто жизни оказался.

 

На площадях пускай провозгласят,

Пусть знают города и слышат веси,

Что жить я начинаю в пятьдесят,

А прежней жизни я поклон отвесил!

 

РАЗГОВОР С ДВОРОВЫМ ПСОМ В РАСПУТИЦУ

 

Дождь-стригунок, копытцами звеня,

Стучит то дерзко, то затихнет вроде.

Когда ненастье властвует в природе,

Люблю мечтать я, сидя у огня.

 

Печь затоплю. Мешая угольки,

Я буду думать только о хорошем,

Что рано жизнь еще свою итожить.

И будут думы-искорки легки.

 

И на судьбу ни капли не греша,

По всем карманам наскребу на шкалик.

Скулит за дверью пес дворовый Шарик.

«Живей к огню, бродячая душа!»

 

В глазищах мудрых пса немой вопрос:

«О чем грустишь, на уголечки глядя?»

Отвечу: «Знай, поэт — он тот же пёс,

Хоть изредка его, но тоже надо гладить».

 

А наша жизнь уже тем хороша,

Что есть любовь и солнце после мрака,

Что сыщется созвучная душа,

Пусть это лишь приблудная собака.