Растягаева Екатерина

НЕИЗБЕЖНА УНИКАЛЬНОСТЬ СЛОГА

 

 

УКРАИНА

 

Моя женщина одна,
Моя женщина больна,

И с утра и до темна

Моя женщина пьяна,

Не отходит от окна,

От сгоревшего окна.

Моя женщина одна.

 

Моя женщина одна.

 

Белокурая моя, как же?

На твоих волосах пепел,

И глаза голубые в саже…

Отойди от окна, петел

 

Не расскажет об этом утре,

О тебе да мне не расскажет.

У тебя распустились кудри

И глаза голубые в саже.

 

Не ходи в огород за дочкой,

Не зови с перестрелок сына.

Всем известно: он умер точно,

И стреляли, конечно, в спину.

 

А у дочки земля на платье,

Самолёты плывут над нами.

На полу лежит Богоматерь

Между пыльными сундуками.

 

В них сорочки да вышиванки,

Да венки, что пускали в воду.

Помнишь, вместе садились в санки?

Помнишь, вместе делили годы?

 

Сбереги сундуки от пули,

От заморских стран хлебосольных.

Нас найдётся, кому охулить.

Лишь бы было, кому запомнить.

 

Моя женщина одна,

Моя женщина больна

И с утра и до темна

Не отходит от окна,

От сгоревшего окна.

Моя женщина одна.

 

А в окне не видно дна.

А в окне не видно дна.

 

 

Я НЕ ВЕРЮ В СМЕРТЬ

 

Я не верю в смерть, как не верит тот,

кто не видел Бога.

Кто не пил абсент, не сходя с ума

от зелёной феи,

Кто ходить не смог, от рожденья став

навсегда безногим,

Кто не ел плодов и не падал вниз,

ничего не сея.

 

Я не верю в смерть, но её клешни

забирают юных,

На руках у них от желанья жить

миллионы линий,

На лице со сна схематичный лёд

от недавней думы.

И в метель и в зной их чело навек

покрывает иней.

 

Я не верю в смерть: я не видел глаз

пелены азота.

Мы жалеем жизнь, мы стыдимся всех,

нами непрощённых,

А по сути лишь умолкает дождь

(мы теряем что-то?),

Только лужи дней намекнут о нём

на путях мощёных.

 

Я не верю в смерть, и не раз я сам

начинал знакомство,

Потому что мне любопытна та,

что чертою в смете,

А с таким грехом мне уже никак

не вступить в масонство.

Пусть по стёклам льёт, всё равно я в них

без конца бессмертен.

 

* * *

Чернотою стволов загорожены дни,

Заморожены ветки, разбросаны листья,

И сквозь воздух, как нити, тянется тмин,

Заполняя пространство акриловой кистью.

 

Отголосками слов разрывается высь,

Рокируются годы людьми, городами.

Параллельным прямым никогда не сойтись.

Никогда не разрушится памяти камень.

 

Задыхаются рельсы: упёртая пыль

Не желает сдаваться, цепляясь за жилы.

Выпадает из рук деревянный костыль.

И гудят провода: кажется, живы.

 

 

ЛЮСИ

 

Все икс и игрек потеряли смысл.

Мы взяли ложь за абсолют отсчёта.

И если верить в уникальность чисел,

То неизбежна уникальность слота

 

Отдельной, неприкрытой жизни,

Проявленной в обличье человека.

А если он один, то кто такие мы с ним?

И как проверить уникальность слепка,

 

Оставленного кем-то и когда-то,

Засохшего в кустарнике саванны?

Мелькают имена в меридианах карты,

И друг на друга так похожи страны.

 

Но если разогнаться в бесконечность,

То кто докажет нашу единичность?

А единично то, что априори вечно.

Что всё повсюду. Никакая личность

 

Не видит, как всевидящее око.

И только время делает возможным

Всю нашу жизнь, от самого истока,

От первой клетки до всетканной кожи.

 

 

ВОПРОС БИЛЛИ

 

Сначала она попыталась посмотреть вниз

и выяснить, куда она летит,

но в такой темноте ничего не было видно.

Льюис Кэррол

 

И он спросил меня: «А для чего я здесь?»

Я был честнее, и сказал: «Не знаю, Билли,

Возможно, это сон, и ты лишь чья-то месть,

А может, мы уже когда-то были».

 

И это ложь, как всё, что я рождал.

И это рожь, скользящая меж пальцев.

И это то, что я не написал.

А может, то, что выпало из пяльцев.

 

Ты отрок ненаписанной судьбы,

У нас с тобой исполосованное время.

Мы где-то скрыты в гуще пустоты,

Вдали от мира, критики и премий.

 

Наш путь забыли написать чернила.

Куда идти – лишь нам с тобой решать.

Но нет пути, а значит – нет могилы.

А значит, и не страшно умирать.

 

В тебе (во мне), я знаю, нет пророка,

И ты не смотришь в зеркало – и пусть!

И мы не то, что Пушкина и Блока –

Своих стихов не знаем наизусть.

 

Что хочешь ты? Какие ждёшь сюрпризы?

Всё смотришь из разбитого окна,

И бьёшься головой о встречные карнизы,

И в этой темноте не можешь видеть дна.

 

…И я стоял пред ним, а в воздухе вопрос

Смотрел в глаза и слов не помнил, или,

Возможно, до ответа не дорос…

Я был честнее: «Я не знаю, Билли».