Ресурсы бытия/Скурихин Валерий

Индиго с косичками

 

1

Стылым осенним утром, когда в окна стучались ветви опавших клёнов и студёный ветер подвывал, как оголодавший пёс, в семье молодого инженера-конструктора Кузнецова на свет появилась девочка. Она была так мала и слаба, что врачи долго боролись за её жизнь. У мамы, Светланы, случились преждевременные роды, и Мария, так назвали девочку, родилась всего в семь месяцев. Словно не терпелось ей побыстрее вступить в настоящую жизнь.

Врачи строго-настрого наказали семейству Кузнецовых соблюдать для новорожденной специальную программу развития, чтобы девочка быстрее окрепла. Но предостережения их реальных результатов не давали. Мария росла болезненной, хиленькой, и доктора даже вынуждены были предписать ей: как можно меньше контактировать с посторонними людьми, особенно со сверстниками. Малыши ведь болеют особенно часто, а любая инфекция могла сказаться на девочке крайне негативно, иммунитет у неё был пониженным. Поэтому с младенческого возраста Марию старались держать в относительной изоляции: ни к себе Кузнецовы гостей не приглашали, ни сами куда-то особо выйти не могли.

Первые годы Мария не могла даже подолгу ходить, накатывалась слабость, она задыхалась и потому большую часть дня проводила в постели. Родители с радостью бы повезли её к морю, в санаторий, на горный курорт или за границу, но боялись рисковать. Что делать, слабый иммунитет – не тётка!

Тем не менее, самой себе девочка предоставлена не была: с ней постоянно сидела бабушка, Ольга Сергеевна, потчуя её рассказами о дальних странах, часами читая сказки народов мира, до которых Мария была большая охотница. Не отходила от дочки и мама,  она была фрилансером-программистом и потому работала на дому. Она быстро выучила дочь разным компьютерным штучкам, и в три года Мария уже свободно ориентировалась в интернет- пространстве. Как это ни странно, игрушки её почти не интересовали. Они валялись в ящике, в углу комнаты, редко удостаиваясь внимания маленькой хозяйки. Больше всего ей нравилось читать книги. Маша удивительно рано научилась читать бегло и, быстро прочитав все имеющиеся детские книги, приступила к изучению книг из семейной домашней библиотеки. Благо, у Кузнецовых она была большой и разноплановой. Мария буквально проглатывала, как говорится, произведения классиков, энциклопедию, книги по географии и истории. Однако больше всего её интересовала медицина, может, искала ответы на то, почему она не такая как все, почему её подводит здоровье.

– Зато умненькая! – радовалась бабушка. – Ей шесть лет, а она уже все книги поизучала, читает на немецком, английском и французском. Только говорит на них плохо, с ней же никто на них не разговаривает!

– Я сам читаю со словарём! – соглашался Денис Владимирович, отец Маши. – Если разобраться, она у нас вундеркинд!

Вундеркинд донимала родителей расспросами обо всём на свете. Её интересовала история Древнего мира, загадки океанских глубин, курьёзы природы, обитатели джунглей, строение Земли; она выпытывала, кто первым изобрёл вертолёт, в какие игры играли дети в Индии четыре тысячи лет назад и можно ли разводить лягушек в неволе. Папа и мама выискивали ответы в многочисленных справочниках и называли Машу любопытной Варварой.

Семья Кузнецовых жила в славном городе Ижевске, и дом их находился прямо на Центральной площади города. Машу старались выводить на прогулки лишь тогда, когда народу на улицах поменьше, – боялись, что подцепит какую-нибудь инфекцию. Причём в первые годы гуляла она, прикрыв лицо медицинской марлевой повязкой. Считалось, что это хоть слабенький, но барьер для бактерий.

Ухищрения не спасали. Девочка часто и подолгу лежала в больницах вместе с бабушкой, за ней присматривающей. Лечащие врачи проводили бесконечные исследования, прописывали сложные процедуры и в конце концов беспомощно констатировали:

– Что делать, организм очень ослаблен. Анемия… Будем надеяться на лучшее!

Маша полюбила отдыхать на закрытой лоджии. Для неё там даже удобное кресло поставили. Она часами во время праздников могла наблюдать весёлую сутолоку там, на площади. Вдоль неё то разворачивали торговые ряды очередной ярмарки, то, летом, на косматых лошадках и осликах катали по кругу детишек, то, зимой, водили в Новогодние торжества вокруг наряженной ёлки хороводы. С их седьмого этажа картина действа разворачивалась во всей красе. Видна была даже сцена, на которой в дни торжеств, в праздник Дня города выступали заезжие артисты. Вечерний концерт на радость толпе длился часами, а потом, иногда, над ночным небом города вспыхивали звёзды красочного фейерверка – это приводило Машу в восторг.

Между тем маленькая затворница не переставала удивлять родителей и окружающих. Ей было всего четыре года, когда однажды в выходной день к папе в гости зашли трое его коллег по работе, – хотели что-то обсудить. Как-то так получилось, что давний соперник Дениса Владимировича по шахматам, имеющий даже какой-то спортивный разряд, предложил ему сыграть партейку, отыграться. Коллеги тоже любили шахматы, поэтому за ходом поединка следили с нескрываемым интересом. Подошла посмотреть и Маша. Ильдар Габитович, так звали соперника папы, быстро навязал свою игру и, когда он уже, как говорят шахматисты, готов был вынести его в одну калитку, то есть одержать уверенную победу, дочь склонилась к отцу и что-то ему тихо нашептала. Денис Владимирович сначала недовольно поморщился, потом задумался, а ещё через минуту применил тактику, которую использовал чемпион мира Алёхин в одной из своих партий с Эмануилом Ласкером. Белые начали теснить, теснить чёрных, потом папа неожиданно пожертвовал Ильдару Габитовичу одну из фигур, и Маша снова ему что-то нашептала. Соперник, было, расправил крылья, но неожиданно в два хода его позиция резко ухудшилась. Маша снова что-то подсказала папе, и уже через три хода Ильдар Габитович получил спёртый мат королю, конь зажал его среди своих же фигур и двинуться ему было уже некуда.

– Не может быть! – Ильдар Габитович всё никак не мог поверить в своё поражение. – Это что, тебе дочь насоветовала?

– Выходит, что так! – сам удивился Денис Владимирович.

– Маша, ты что, в шахматы умеешь играть?!

– Не знаю! Я просто несколько книжек по шахматам просмотрела, там партии шахматистов разбирались, с комментариями.

– И где ты их, книжки-то нашла?

– Как где?! В интернете!

Последующие события заставили коллег Дениса Владимировича краснеть и бледнеть. Гроссмейстер с косичками, которую уговорили попробовать поиграть с ними, одного за другим высадила бывалых шахматистов из игры – безоговорочные победы!

– Но это невозможно! – твердил один из товарищей папы. – Это что-то невероятное! Кандидата наук обыграла! Шефа нашего, самого Габитовича!

– Ладно тебе! – оправдывался Ильдар Габитович. – У неё талант! Талант! Четыре года, а она уже…

– Говорят, Моцарт в три года играл на клавесине, а в пять – писал для него музыкальные пьесы! Маше учиться надо, в секцию шахматную её отдать…

– Да уж, у неё нестандартное мышление! Она всё делает, казалось бы, смыслу вопреки! Надо, надо ей идти в шахматную секцию!

Но какая там секция! В ту пору состояние здоровья Маши было, прямо скажем, скверным и очень тревожило её маму. Она без конца готова была получать консультации специалистов и совсем замучила свою давнюю подругу, врача-психолога, Маргариту Николаевну. Доктор Щукина и сама была озабочена состоянием своей крестницы; Машу крестили в недавно возведённом на месте разрушенного в тридцатые годы храма – Свято-Михайловском соборе.

Прохаживаясь возле этого величественного сооружения, глядя, как её крестница собирает букет осенних листьев, Маргарита Николаевна успокаивала свою подругу:

– Пойми, я сразу поняла, что это не совсем обычный ребёнок! Маша обладает совершенно необычными психологическими особенностями, необъяснимыми для простого человека способностями. Я всё больше убеждаюсь, что она относится к детям индиго!

– Каким ещё детям индиго! Что ты меня пугаешь!

– Индиго – это дети будущего! Многим их очень трудно понять, трудно смириться, что они – не совсем такие, как мы. Это – компьютеризированные дети, которые в своих поступках больше руководствуются головой, а не сердцем! И ещё, обрати внимание, от неё исходит бешеная энергетика. Уже сейчас она обладает основами гипноза и особым даром убеждения.

Такое неожиданное известие и впрямь напугало Светлану Ивановну. Придя домой, она тут же начала шерстить интернет, выискивая сведения о необычных детях и новом поколении человеческого рода – индиго.

К шести годам Маша немного подросла. Волосы у неё были чёрные, глаза – карие, глубокие, немного загадочные. Впрочем, как и сама Мария. Это впечатление не помогали стереть даже задорные жиденькие косички с белыми бантиками, которые по старинке вплетала в волосы бабушка.

– Но кто так сейчас ходит! – сокрушалась мама Маши. – Ей нужна современная стрижка, модная!

– Мала ещё наряжаться!

Сама Маша на свои наряды внимания обращала мало. А вот о здоровье своём начала заботиться. По её просьбе крёстная Щукина принесла ей Атлас человека – сборник красочно оформленных статей по анатомии. Сама же она скачала в интернете пару книжек о древних индусских богах и йоге. Под звуки заунывных буддийских мантр, которые записала ей на компьютер крёстная якобы для душевного равновесия, целыми днями Мария изучала фолианты, а потом и вовсе начала заниматься лечебно-оздоровительной гимнастикой, аэрофобным дыханием и упражняться на спортивных тренажёрах, которые купил папа. Крёстная Щукина, сама увлекающаяся йогой, показала ей целый комплекс упражнений, что ещё более заинтересовало Машу. Девочке очень хотелось играть со сверстниками, бегать, прыгать, ходить в детский сад – быть такой, как все. Но не всё было так просто. В детский сад её не водили, с детьми она почти не играла – боялись за ослабленный иммунитет. Даже собаку, о которой она так мечтала, родители ей не разрешали завести: «А если у неё на пса аллергия?»

Однако упорство, с которым взялась за поправку своего здоровья Мария, было не по-детски серьёзным. Казалось, она стремится наверстать всё, что упустила за долгие годы болезни. Не зря сама расспрашивала врачей, смотрела, вместо мультиков, по телевидению передачи о народных целителях, часами вводила себя в состояние транса и не без помощи своей крёстной постигала секреты достижения психологического равновесия. Трудно было представить, что это сознательно делает не какая-нибудь взрослая, умудрённая жизнью тётя, а совсем ещё маленькая девочка, которая свято верит в свои силы.

– Я – здорова… Я – здорова… – доносилось по утрам и вечерам из её комнаты. Голос Маши при этом был твёрдым и жёстким. – Всё будет хорошо… Ты – справишься!

Денис Владимирович с бабушкой топтались у закрытой двери, прислушивались.

– Это она медитирует! – подходила к двери и мама. – Только т-с-с-с… Не надо ей мешать!

Упорство и труд всё перетрут! Кузнецовы с надеждой начали замечать, что день ото дня их дочь становится крепче, увереннее в себе, – хворь потихоньку отступала. К весне ей разрешили гулять на улице каждый день, по два-три часа. Без всякой марлевой повязки. И даже играть с ребятами.

Маша чувствовала, что с неё словно оковы спали. С бабушкой и мамой она готова была часами гулять по Центральной площади, где ещё не успел растаять снежный сказочный городок, бродить в скверике возле Свято-Михайловского собора и ждать, когда сюда в обжитые гнёзда у верхушек старых берёз прилетят грачи.

Прогулки становились всё продолжительнее. Родители водили Машу в расположенный на высоком берегу пруда Летний сад и часто уступали её просьбам – кружились на огромном чёртовом колесе. На самой его макушке дочь восторженно осматривала открывающиеся дали: многоярусную оружейную башню с курантами – символом города, зелёный островок парка вдали и сверкающую на солнце гладь пруда, усеянную чёрной россыпью крошечных фигурок – рыбаков.

– Вот видишь корпуса завода – это концерн Калашникова, там твой папа работает. Он разрабатывает винтовки для наших спортсменов-биатлонистов, – показывала мама на тянущиеся вдаль производственные здания.

– Там же автоматы делают!

– И не только! – подключался к разговору Денис Владимирович. – Автоматы у нас – лучшие в мире. Их даже на гербах некоторых стран изобразили. Мы сейчас много разной техники выпускаем! В том числе беспилотные летательные аппараты. Они везде нужны – леса облетают, чтобы, если где пожар начнётся, вовремя сообщить, за потоком машин на дорогах следят, за трубопроводами, опять же…

– Так и скажи, ведут разведку, военным помогают! – Машу было трудно провести…

В тот год весенние хлопоты в доме Кузнецовых начались рано. Родители решили, что летом они и дочь смогут пожить в бабушкином садо-огороде, чему та была несказанно рада. Раньше туда Машу и возить-то боялись – мало ли что. А тут – здоровье пошло на поправку. Значит, надо укреплять его и дальше. Быть поближе к природе!

Новое для неё летнее жилище оглушило Марию своей тишиной и сонной расслабленностью. В городе, хоть и жили они на седьмом этаже, с раннего утра до глубокой ночи доносился стук колёс трамваев, шум проезжающих по близкой к ним улице Пушкинской троллейбусов и машин, визжащих сирен автомобилей спецтранспорта. Здесь же, неподалёку от Ижевска, на крупном садовом массиве, почти рядом с прудом, по вечерам было особенно тихо. Лишь с восходом солнца из перелеска доносился птичий щебет, слышался деловитый стук дятла да порой давали о себе знать кукушки – жалобно стенали, предсказывали судьбу.

Дача была старая, строил её ещё дед Маши, бывший военный. Но он рано ушёл из жизни. Бабушке следить за хозяйством было не с руки, а Денису Владимировичу, их сыну, хлопот и без того хватало. Поэтому крыльцо у входа в дом со временем покосилось, половицы в горнице жалобно скрипели, а облезлый фасад требовал свежей покраски. Впрочем всё это Машу не волновало. Она помогала бабушке высаживать помидорную и огуречную рассаду в теплице, в грунт – тыквы и кабачки. А уже всем семейством они обустраивали клумбу, заросшую молодой крапивой. Вокруг цвели сады, кружило голову от пьянящего аромата черёмухи, – Маша открывала для себя новый мир. После больниц и вынужденного домашнего затворничества он казался удивительным и неповторимым.

– Это ещё что за чудо! – как-то, увидев её, удивился приехавший на выходные с родителями сосед, третьеклассник Коля – парнишка длинный, нескладный и лопоухий. – Ты что, та самая Маша, про которую Ольга Сергеевна рассказывала?

Мария сидела прямо на крылечке в позе Лотоса и на глупые вопросы не реагировала. Даже сомкнутых глаз не приоткрыла.

– Ты что, не слышишь?

Ноль эмоций! Колька походил возле застывшей девочки, но его мама, узрев неладное, быстро погнала его на свой участок.

– Не видишь, она медитирует, как эти – йоги индийские. Её бабушка про это рассказывала! Нельзя в такое время человека беспокоить!

– Ага, йоги, значит! – сообразил Колька и хитро подмигнул. – Я тоже йогом буду! Я недавно фильм про кришнаитов смотрел!

Минут пятнадцать он наблюдал за замершей в неподвижной позе Машей, а потом решил, что пора ей помочь – напомнить, кто тут хозяин. Ещё через пять минут Колька появился у крыльца дома Кузнецовых, укутанный, как буддийский монах, в жёлтую материю. Подпрыгивая козликом, он заголосил, колотя в бубен с колокольчиками:

– Харе Кришна Харе Кришна Кришна Кришна Харе Харе Харе Рама Харе Рама Кришна Рама Харе Харе…

Колотя в бубен, Колька долго ещё скакал, наполняя мантру всё больше экспрессией:

– Рама Рама Харе Харе…

И – с ещё большим энтузиазмом:

– Харе Кришна Харе Кришна…

Внезапно он – словно язык проглотил. Слова в горле застряли. Это очнувшаяся от забытья Маша обожгла его холодно-отрешённым взглядом, а потом легко встала и, не отрывая своих тёмных глаз от оторопевшего Кольки, шагнула к нему, запевая мелодичную мантру исполнения желаний буддийцев Тайланда:

– Ом крим шрим дрим драйм ра хана даха даха бача бача дри хана дри хана…

– Ты чего это! Чего! – попятился назад Колька и, споткнувшись, рухнул на подвернувшийся берёзовый чурбан. – Ты это… Я ничего! Я сосед! Я познакомиться зашёл!

– А-а-а, так вы уже играете, познакомились! А я думаю, кто это там поёт? – захватив конец этой сцены, сказала вышедшая на крыльцо бабушка. – Это очень хорошо! Я вас сейчас чаем напою.

Колька был старше Маши года на три и выше её почти на голову. Но в эту минуту он почувствовал непонятно откуда возникшую робость и поспешил заверить:

– Мы чай очень, очень любим! Правда ведь?! – на соседку он смотрел искательно.

За столом паренёк заметно робел, подвигал поближе к Маше вазочку с вареньем и, узнав, что она не умеет кататься на велосипеде, обещал ей помочь усмирить железного коня. Она же, в свою очередь, начала рассказывать ему о кришнаитах, йогах, таинственных индийских богах и обещала помочь ему выучить, раз уж они ему так нравятся, целый ряд магических мантр.

С соседями по садо-огороду Мария перезнакомилась быстро. Многие не раз слышали рассказы её бабушки о больном ребёнке, которого и из дома-то боятся выпустить, а тут перед ними появилась вполне даже жизнерадостная девочка. Любознательная, доброжелательная и очень вежливая.

– Какая она у вас, Ольга Сергеевна, строгая, самостоятельная! – одобрительно высказывала своё мнение бабушке соседка Ирина Дмитриевна, мать Кольки. – Не то что мой, лопоухий! Ему бы только мяч гонять да на велике ездить! А в школе – с тройки на двойки перебивается! Уроки домашние не учит!

– Да, за ними нужен глаз да глаз!

Соседки пускались в долгие разговоры – размышления о том, что молодёжь пошла какая-то шалопутная. И то им не так, и это не этак. К разговорам присоединялись и другие обитатели массива. Особенно жаловались на телевидение, дети готовы были смотреть его хоть целый день, и остальное их мало волновало.

– А у нас Маша телевизор совсем редко смотрит. Всё читает и читает. Книжки в доме все перечитала, так перешла на электронные – им числа нет! – жаловалась бабушка.

– Это хорошо! – вздыхали родители. – Она хоть к учёбе стремится!

Особенно по душе Маша пришлась Клавдии Ивановне, тоже соседке, пенсионерке, всю жизнь проработавшей в одном из местных санаториев врачом фитотерапевтом. Была она уже совсем старенькой и по всей округе пользовалась огромным уважением. Весь её сад был усажен целебными травами и кустарниками, напоминая созданный когда-то ещё царём Петром Первым Аптекарский огород. Наряду с обычными для нашего региона растениями Клавдия Ивановна выращивала и довольно экзотичные, те, которых здесь и сроду не видали. Поэтому все соседи, садоводы-любители, часто обращались к ней за разного рода консультациями: какое такое чудо у неё или у них в саду выросло, можно ли в каких блюдах использовать? А что уж говорить о травах! Благодаря её советам и рекомендациям ближайшие соседи тоже начали выращивать целебные растения сами, по её наставлениям, лечились от многих недугов. Клавдия Ивановна делилась секретами приготовления отваров, настоев, соков, мазей и многим чего ещё полезным, что даёт аптека в огороде.

– Вот видишь, Маша! Это – амарант! – показывала бывший фитотерапевт красивое, высокое растение с красными бархатистыми соцветиями. – Его ещё в Древней Руси в пищу употребляли – белка в нём много. Японцы до сих пор молодые листья вместо мяса кальмаров употребляют. Их даже солят и маринуют. А я тебя научу делать из амаранта масло – первое средство для лечения многих болезней. Что для тебя главное – иммунитет укрепляет!

– А это что за жёлтые цветочки, как крошечные подсолнухи?

– Это – девясил. Значит, у него девять сил. Очень полезное растение, я тебе тоже рецепты дам. Но самое вкусное у него – корни. Их высушивают и получают пряности, которые могут даже заменить целебный имбирь.

Каждый день Маша узнавала что-то новое о народной медицине, о полезных свойствах растений. Клавдия Ивановна готовила и учила готовить её витаминные салаты из диких трав и цветов, запекать их с омлетом и сыром, обжаривать с грибами, украшать засахаренными Анютиными глазками десертные блюда. Колька при этом был тут как тут. Он вообще как-то быстро привязался к Маше и относился к ней как к младшей сестрёнке. Даже грозился: «Если кто обидит, ты только скажи! Я им…»

Дикие, как она их называла, салаты Клавдии Ивановны Маше очень нравились. Особенно если учесть, что раньше её кормили исключительно варёно-протёртой, диетически правильной пищей. А Мишка больше налегал на садовую землянику, у соседки она росла на необычных, похожих на книжные стеллажи вертикальных грядках. И была, чертовка, крупной, ягодка к ягодке, чистенькой и ароматной.

По вечерам с работы на машине приезжал отец, и они всей семьёй, плюс Колька в придачу, ужинали в беседке, прямо во дворе разводили костёр и пекли в золе молоденькую картошку свежего урожая, пусть и купленную на базаре. Красота!

Своё обещание Колька выполнил – принялся учить Машу осваивать велосипед. Был он у него подростковый, разболтанный и скрипучий. Девочка усвоила уроки недоросля быстро и уже через несколько дней могла ездить самостоятельно. Родители Маши нарадоваться не могли. В один прекрасный день папа привёз ей из города новенький велосипед.

– Ух ты, класс! – разглядывая его, завистливо восхищался Колька. – Дашь прокатиться?!

– Бери конечно!

Колька опробовал Машино приобретение, и они стали кататься на великах каждый день, всё дальше и дальше отъезжая от садового массива. Однажды Колька предложил:

– Поехали завтра на пруд! Я и удочку захвачу! Может, рыбы наловим!

Сообщили родителям. Возражений ни у кого не возникло. Пруд был недалеко – километрах в трёх от массива. Скорее даже Ижевский пруд это и не пруд – водохранилище. В длину – около двенадцати километров, в ширину – полтора-два, а в отдельных местах и больше. К водоёму они приехали ближе к полудню и расположились на мосту, прокинутом с одного берега на другой, на Воложку – очень популярное место отдыха. Колька попытался ловить рыбу, щеклею. Но очень уж она в этих местах избалована – на хлеб не клевала. Поэтому рыбалка быстро надоела, и тогда решили заняться другим. Неподалеку была небольшая возвышенность, и мальчишки приспособили спуск с неё для экстремального вождения великов. Там даже своего рода трамплин был – с него двухколёсный друг отважных взлетал пусть и не к самым небесам, но достаточно высоко. Дух захватывало!

Первым покорять трамплин на склоне отправился Колька, конечно. Маше он так и заявил:

– Не девчачье это дело! Тут подход нужен, расчёт! – невзирая на Машины протесты, повлёк он на вершину склона своего ржавого мустанга. С замиранием сердца испуганная Индиго следила за героическим приятелем. Взобравшись на склон, он оседлал друга отважных, помахал ей рукой и лихо покатился вниз, стремительно набирая скорость. В ушах Кольки свистел ветер. Он трепал его волосы и раздувал лопоухие крылья ушей. На импровизированном трамплине велосипед подбросило так, что в воздухе его почему-то перевернуло, Колька очутился лицом к верхушке склона, а потом с грохотом приземлился. Заднее колесо его ржавого мустанга, первым ударившись о землю, вновь взлетело, оторвавшись от велосипеда, и полетело куда-то в кусты. Сам лихой наездник тоже подлетел и с визгом врезался лицом в каменистую почву. Распластав руки, он лежал, не двигаясь, как подбитый лётчик.

– Коля! Коля! – бежала к нему девочка. – Что с тобой, Коля!

Герой на всё это не реагировал. Маша подбежала к нему, с трудом перевернула на спину и испуганно отшатнулась. Представшая картина была ужасна. Перемазанное влажной землёй лицо Кольки походило на грязную маску. Одна половина была содрана, словно его долго тёрли наждачной бумагой. Кровь сочилась как живой ручеёк, пробившийся сквозь толщу глины. Текла она и из разбитого носа, который, казалось, распухал на глазах.

– Коля! Коля! – трясла его «боевая» подруга, и на глазах её выступали слёзы. – Ты слышишь меня?! Слышишь?!

Коля безучастно молчал. И лишь когда Маша сбегала к пруду с какой-то консервной банкой за водой и окатила его, он с трудом разлепил глаза. Голова кружилась. Перед собой он видел лицо спустившегося с небес ангелочка. Коля смотрел на него сквозь какой-то радужный туман. Душа его открылась навстречу посланнику, и он вдруг радостно заголосил:

– Харе Кришна Харе Кришна Кришна Кришна Харе Харе…

В последующие полчаса он только это и вопил. Видимо, что-то в нём заклинило:

– Харе Рама Харе Рама Кришна Рама Харе Харе…

Новоявленный индус всё больше погружался в нирвану, пока Маша не шлёпнула его что есть силы по распухшему носу. Кровь ей как-то очень быстро удалось остановить и омыть лицо Кольки водой, а вот огромный наливающийся синяк никакой мантрой было уже не свести.

– Вставай, поднимайся! – пыталась поднять его Маша.

Колька стонал, пытался встать, но получалось плохо.

– Может, я сломал чего себе?

– Нет! Я посмотрела! У тебя только сильные ушибы в области грудной клетки, слегка подвёрнута правая стопа и отмечается лёгкое сотрясение головного мозга.

– А ты откуда знаешь?! Ты что, доктор?

– Да нет! Я же сказала, что я тебя осмотрела. Я же вижу, что переломов нет!

– Как видишь?!

– Ты про рентген знаешь?

– Знаю! Это когда скелет твой насквозь просвечивают!

– Ну и я как рентген вижу твой скелет. Нет там никаких переломов!

– Ты что, насквозь меня видишь?

– Насквозь! Я и других вижу! Правда, не всех. У вредных людей карма чёрная, как и они сами. Не просвечивает!

– Ты не врёшь? Правда, видишь?!

– Вижу! Только сказать об этом боюсь. Меня и так считают ненормальной, не такой как все – индиго. А всё, чего люди не понимают, вызывает у них страх!

Колька бы тоже ей не поверил, если бы она не стянула с его правой ноги кроссовку и носок и не провела ладонью по стопе.

– Здесь болит?!

– Ага, болит! Очень сильно болит!

– Я знаю, потерпи! Ляг спокойно на спину. Вот так! Повторяй за мной: «Я уже на море, на море… Видишь: «Белеет парус одинокий в тумане моря голубом…»

Вот те крест! Колька видел море, видел лодку с парусом. Ему было так хорошо…

Когда он снова вернулся к действительности, то не сразу понял, где он и что с ним. Над головой шумели сосны. Было видно, как вдали, от другого берега пруда, от пристани «Воложка» отходит речной трамвайчик. Стреляющие толчки боли в стопе прошли, и хотя она всё ещё ныла, но это было уже терпимо.

– Теперь вставай! Ты сможешь! – скомандовала ему Маша.

Колька покорно поднялся. Правда, с большим трудом.

– Теперь пошли! Пока ты был на море, я собрала остатки твоего велосипеда, прикрепила к своему. Держись за меня! Мы дойдём! Повторяй за мной: «Мы дойдём!»

– Мы дойдём! – покорно повторял Колька, опираясь на руль велосипеда Маши и поддерживаемый ею. – Мы дойдём!

Когда они с трудом доковыляли до своего массива, до Колькиного дома, первой увидевшая их бабушка Маши испуганно вскрикнула и бросилась к ним. За ней, увидев пораненную лопоухую кровинушку, с криком бросилась и мать Кольки.

– Что случилось? Что с ним? Что с вами? Где это он так? Машина сбила?!

– Пить хочу! Пить…

Его подхватили, потащили на веранду и бережно уложили на диван.

– Надо врача! Надо скорую вызвать!

– Ничего не надо! – довольно резко оборвала суетившихся вокруг Кольки женщин маленькая Маша. – Ему сейчас надо просто отдохнуть… Просто отдохнуть… Вы слышите: «Ничего не надо! Просто отдохнуть… Просто отдохнуть…»

Голос её действовал на мать Кольки и бабушку как-то завораживающе. Они отступили и покорно согласились:

– Да, просто отдохнуть… Просто отдохнуть…

Выпроводив их с веранды и напоив Колю тонизирующим чаем на травах, Маша ещё долго сидела рядом с уснувшим рыцарем железного коня. Лишь выйдя от него, она вынуждена была рассказать о том, что с ними произошло взволнованной маме Коли и своей бабушке. Под конец успокоила:

– Всё будет хорошо. Не будите только его до утра! Я потом посмотрю!

Она подошла поближе к Ирине Дмитриевне, маме Коли, и о чём-то долго говорила с ней. Как потом признавалась Ирина Дмитриевна, в тот момент у неё от волнения поднялось давление. Но после разговора с Машей волнение как-то улеглось и давление спало. Появилась уверенность: «Всё будет хорошо!» Ведь так Маша сказала!

К вечеру на огород приехали родители Маши и папа Коли – Иван Семёнович. Узнав о произошедшем, они, конечно, захотели взглянуть на пострадавшего. Но не тут-то было.

– Вам туда нельзя! – категорически заявила Ирина Дмитриевна. – Он сейчас спит и проспит до утра! Не надо его тревожить! Всё будет хорошо!

Пробиться к больному так и не удалось. На все доводы ответ был один:

– Его не надо беспокоить! Так Маша сказала!

– Да что это такое! Мало ли что она сказала!

– Не пущу! Маша не велела!

Утром Колька проснулся бодрым и повеселевшим. Хотя всё тело ещё ныло, а до распухшего лица и дотронуться было невозможно, он вдруг ощутил, что страшно проголодался. Его появление на крыльце дома вызвало у собравшихся лёгкую оторопь.

– Ну и рожа у тебя, сынок! – оценил тяжесть падения Иван Семёнович. – Краше в гроб кладут!

– До свадьбы заживёт! – бодро заверил его сын. – Это что! Если бы не Маша…

Потом его долго кормили, кормили и никак накормить не могли – аппетит был зверский. Пришла Маша и принесла мазь на травах, которую они с Клавдией Ивановной, фитотерапевтом, успели приготовить специально для больного. Девочка отвела Колю в сторону, усадила на крыльцо, внимательно осмотрела и, поговорив с ним, помогла наложить на раны мазь.

– Да ему такую рожу не мазью, а дёгтем мазать надо! – не выдержал наблюдавший за экзекуцией Иван Семёнович. – За такие штучки отходить бы ремнём, да посадить под замок на месяц, чтобы…

Слова в горле у невоспитанного папы Коли застряли. Маша пристально, глаза в глаза, смотрела на него, как удав на кролика. Тут же, получив толчок в бок от жены, он выдал совсем уж для него неожиданное:

– Я хотел сказать, это от волнения! Аккуратнее ездить надо! Но ничего. У нашего Кольки, как у собаки, всё на второй день заживает!

Получив второй толчок в бок, Иван Семенович, помолчав, добавил:

– Спасибо, Маша, что помогла! Без тебя бы…

На Кольке и правда всё заживало как на собаке. По мере того, как огромный сине-фиолетовый фонарь, украсивший его лицо, таял на глазах, рос и авторитет юной врачевательницы. К ней окружающие относились теперь почтительно, уважительно. А мать Кольки и вовсе не раз уже подходила к ней с просьбами:

– Не могла бы ты, Машенька, посоветовать. У меня вот часто давление скачет. И от этого – совсем тяжело. Врачам я не очень-то верю. Они столько таблеток мне повыписывали, что горстями пью, а толку…

Ирина Дмитриевна была женщиной толстой, но следила за собой. Даже на голодные диеты садилась. Только не помогало…

– А вы, тетя Ира, сами себя доводите. Вот садитесь на скамеечку. Я посмотрю! Голова сейчас болит?

– Да не болит, раскалывается!

Девочка проводила руками над головой Ирины Дмитриевны, смотрела куда-то вдаль, отрешённо. При этом соседка Маши чувствовала, как тёплая волна прокатывается по всему её телу, боль постепенно уходит, уходит, уступая место чувству покоя, расслабленности. Длилось это всего несколько минут. Но после такого импровизированного сеанса врачевания ей стало легче.

– Вы знаете, тётя Ира, что все болезни идут от нервов? И ваши беды – от них. И вес вы набираете не только потому, что много кушаете. Постарайтесь успокоиться. Я вам несколько упражнений покажу. Самых простых. Хотите?

После советов Маши Ирина Дмитриевна начала пить чаи с травами, которые порекомендовала девочка, заниматься по утрам самыми простыми физическими упражнениями, подолгу сидеть на скамеечке в саду, отрешённо погружаясь в себя. А ещё – перестала смотреть по телевизору дурацкие передачи про семейные ссоры, дутые сенсации, политические баталии, а вместо них – слушать классическую музыку. Особенно ей нравился жизнерадостный Моцарт. Она бродила по паркам, часто стала ходить в зоопарк и выполнять множество приятных, успокаивающих человека вещей. Её перестали беспокоить кошмарные сны, настроение было хорошим. И сама она постепенно преображалась, с мужем по пустякам больше не ругалась.

Шила в мешке не утаишь. Разговоры о необычной девочке, её особом даре распространялись быстро. Поначалу за помощью, за советом к ней обращались ближайшие соседи. Дальше – больше. Дошло до того, что за советом к ней обратился известный всему садовому массиву склочник, сквалыга и крохобор дед Василий, от которого по причине его занудства под старость лет жена сбежала. Он рассказал ей о своей горестной судьбе и о совсем замучившей болезни – гастрите.

– Всех врачей обошёл – никакого толку. Я уж на них жалобы во все инстанции писал. За что только деньги получают! Ничего, я подниму на ноги общественность! Бросили старика, кроме кашки есть ничего не могу! А колбаски-то хочется…

Долго они с Машей беседовали. Дед Василий после этой беседы даже возмущался:

– Учить меня вздумала! Говорит, вашу болезнь таблетками не излечишь! Она – от вредности характера. Надо о хорошем думать, а не кляузы писать. Пигалица!

Только вскоре окружающие стали замечать за дедом ранее не наблюдавшееся. Он начал улыбаться, здороваться с соседями. В городе его часто видели в парке Кирова. Живя от него неподалёку, дед вдруг стал часто приходить сюда – кормить голубей, стаями собирающихся у входа, вольных пташек в глубине его, в организованной для них птичьей столовой. Но особенно дед Василий полюбил общение с белками. Специально покупал для них орешки. Со временем, осмелев и привыкнув к одинокому старику, они стали брать лакомство прямо из его ладоней.

– Маша мне это установку дала! Жить, говорит, надо в согласии с природой и людьми! И откуда она такая! – позднее рассказывал сам дед. – Меня теперь и гастрит этот проклятый меньше беспокоит. Покушать чего хочу, могу, хоть колбасу! Только в меру, – так Маша сказала!

Однажды мальчишки притащили из леса маленького воронёнка с перебитым крылом.

– Мы за грибами ходили и его нашли. Он улететь от нас хотел.

– Да, хотел! Но не может он летать. Его, наверно, медведь какой или волк зашиб.

– Какой медведь?! У нас тут проще слона встретить, чем волка!

– Ладно, не спорьте! Так что вы хотите?

– Нам Колька говорил, что ты кого хочешь вылечить можешь!

Ворон – это вам не ворона, по городским помойкам не летает. Держится от презренных сородичей особняком, хотя из того же птичьего семейства. Он куда крупнее ворон, взрослый самец весит до полутора килограммов, а размах крыльев у него – почти полтора метра.

Воронёнок, которого мальчишки притащили для лечения, был совсем мал,  месяца три от роду. Осмотрев его, Маша вынесла вердикт:

– Лечить его долго придётся, пока поломанные кости не срастутся. И не факт ещё, что он сможет хорошо летать и выжить в дикой природе.

– А что тогда делать-то?! – спросил тот мальчишка, который был побойчее.

Воронёнок, нахохленный, иссиня-чёрный, недоверчиво косил глазом на Машу.

– Если оставите, постараюсь помочь!

– Оставим конечно! Нас с ним самих из дома родители погонят! – обрадовались мальчишки.

Так в жизни Маши появился новый друг – пернатый Корефан. Когда она его обласкала, накормила и представила к вечеру всей семье, папа, Денис Владимирович, поначалу завозмущался:

– Куда он нам! Я понимаю, если бы это собака хоть была, – квартиру охранять, или кошка – мышей ловить, а это…

– Ты же сам запретил заводить в доме животное, всё аллергии боишься! – вступилась за воронёнка бабушка. – А тут какое-никакое живое существо!

– Ты, папочка, не бойся, я Корефана лаять научу. Вот увидишь, он способный! – убедительно заверила Маша.

– Кого научишь? Как ты хочешь назвать это болезненное создание? – засомневался папа.

– Корефаном! Кофиком по-простому.

– Что это ещё за Корефан? Если называть, то как-то красиво. Как там кино детское называлось? А, да… Феникс – ясный сокол! Вот и назови Феникс – чёрный ворон!

– Отсталый ты от жизни, папочка, человек. Сленга молодёжного не знаешь! Корефан – это друг, приятель! Нужен мне друг?

До этого сидевший, нахохлившись, воронёнок вдруг взбодрился, расправил крылья и оглушительно громко каркнул. Да так, что все покатились от смеха.

Обучать птицу человеческой речи Маша начала незамедлительно. В этом ей активно помогал лопоухий Колька. Насмотревшись мультиков про дядю Фёдора, кота Матроскина, пса Шарика и подобранного ими галчонка, он донимал Корефана одним и тем же:

– Кофик, скажи: «Кто там! Кто там!» Ну что смотришь, скажи: «Кто там!»

– Иди уже отсюда, почтальон Печкин! – сердилась Маша. – Не мешай птицу воспитывать!

Первые плоды воспитания на своей шкуре ощутили папа и мама Маши буквально через два дня. Вернувшись вечером из города, они подошли к входной двери дачи и отпрянули. Их встретил такой заливистый лай, что Денис Владимирович пугливо заслонил собой жену и боязливо предположил:

– Так я и знал! Наша красавица ещё и пса шелудивого в дом притащила! У нас что – ветлечебница?!

В дом они входить боялись, свирепый лай лишь усиливался. Наконец, из раскрытого окна выглянула Маша:

– Что это тут у нас за грабители объявились!

– Маша, немедленно убери собаку! – возмутилась мама. – Что это такое! Сейчас же убери пса!

– Какого пса?! Где вы его видите?

– Там, на веранде!

Маша исчезла. Лай продолжался.

– Маша! Это переходит все границы! Убери собаку!

Маша снова выглянула из окна.

– Пожалуйста! Я её сейчас в питомник сдам!

Маша снова исчезла, и лай почти тотчас стих.

– Заходите уже, не бойтесь! – донёсся до родителей голос дочери.

– Ладно, мы заходим! – сказал папа и робко приоткрыл дверь. – Ты уверена, что эта псина не кусается?

– Уверена! Она сказала, что такие негостеприимные хозяева ей не нужны, и убежала в лес.

Действительно, пса в доме не оказалось.

– Что за шутки, Маша! – обиделась мама. – Ты где прячешь собаку?!

Бабушка, Ольга Сергеевна, до этого молча наблюдавшая за разыгрываемым спектаклем, начала заливисто хохотать.

– Корефан, чужие! Охранять! – скомандовала Маша.

Птица подпрыгнула, сверкнула недобрым взглядом и разразилась таким лаем, что папа с мамой трусливо попятились назад.

– Кофик, тихо, свои! – властно взмахнула рукой Маша, и лай немедленно стих. Корефан смотрел на девочку и ждал дальнейших команд.

– Чёрт побери! – выдохнул папа. – Чёрт побери!

– Ты нас с этим Корефаном с ума сведёшь! – сказала мама и устало опустилась в кресло.

– Но я же обещала вам, что ворон может и дом сторожить, лаять не хуже дворняги! Это же умнейшая птица! Не зря она всегда была символом тайн и мудрости! В европейской культуре ворон – вестник богов.

– Это-то я знаю! – сказал папа. – Только не думал, что твой Корефан такой башковитый. Так, глядишь, он скоро и разговаривать научится!

– Даже не сомневайся!

– Да у него в голове… – папа выразительно постучал пальцами по столу.

– Кто там! – живо откликнулся Корефан.

Папа с удивлением и уже с интересом постучал по столу.

– Кто там! – с готовностью откликнулся Кофик.

– Это ты себе, папа, по голове постучи! Может, тогда до тебя дойдёт…

Мудрая бабушка прекратила спор, заявив, что пора чай пить – остывает. За столом она вспомнила одну историю, знакомую ей ещё с той поры, когда изучала в институте историю. Её, как раз по поводу воронов, им один профессор рассказывал.

…Ещё до нашей эры легендарный император Гай Юлий Цезарь, одержав очередную победу в битве с врагами Рима, триумфально вступал в столицу со своими легионами. Его встречала восторженная толпа горожан. В лавровом венке победителя Цезарь величественно направлялся к зданию сената, где его уже ожидали восхищённые патриции. И вдруг внимание его привлёк простой ремесленник. На плече простолюдина сидел огромный чёрный ворон и, что есть мочи, вопил: «Да здравствует Цезарь, победоносный император!» Видимо, Гай тогда и подумал, что это – знак свыше! Случай этот описан в дошедших до нас свидетельствах современников. Цезарь щедро одарил ремесленника и купил ворона за большие деньги.

– Вот надрессирует Маша нашего Корефана, глядишь, и продаст какому-нибудь олигарху! – закончила рассказ бабушка.

– Да что ты, бабушка, такое говоришь! – возмутилась Маша. – Да я своего Кофика не продам и самому императору!

– Правильно говоришь, правильно! – засмеялась Ольга Сергеевна, добавляя в чашку внучки чаю. – Вот, родители, поглядите, как она о нём заботится! Как о солдате в медсанбате!

Папа с мамой заботу оценили. Маша наложила на сломанное крыло птицы шину, перебинтовала его, и теперь Корефан был похож то ли на стреляного воробья, то ли на подбитого и пораненного небесного асса. Обычно он сидел на крыльце и внимательно следил за приёмом пациентов из числа соседей, пришедших за помощью или советом к Маше. С каждым днём число паломников всё увеличивалось, и разговоры о юной целительнице разнеслись уже едва ли не по всему садовому массиву. К росту своей популярности Маша была явно не готова, но и в помощи людям отказывать не могла. Глядя на все хлопоты дочери, Денис Владимирович испытывал чувство гордости. Как-то раз, когда от Маши ушла соседка, которой она помогла всего несколькими прикосновениями своих рук снять мучившую её тягостную боль в спине, он не сдержался:

– Да ты у нас скоро станешь народным доктором! Настоящим доктором!

– Приходи к нему лечиться и корова, и волчица! – тут же вставил вечно путавшийся под ногами Колька.

А сидевший на крыльце Корефан подпрыгнул, словно собираясь взлететь, и дважды подтвердил:

– Ка-ар! Ка-а-ар!

В этом году Маша в школу так и не пошла, – семи лет к началу занятий в первом классе ей ещё не исполнилось. Это расстраивало девочку, но радовало родителей. Они всё ещё опасались за её здоровье и пугались, что школьная нагрузка и нервная обстановка при вхождении в коллектив скажутся весьма негативно.

– Мы с тобой дома заниматься будем! – обещала бабушка. – И ещё на курсах по подготовке к школе. Они по субботам проходят. Научат там тебя хорошо писать, будешь изучать историю, литературу.

– Там сейчас больше логикой занимаются и рисованием на компьютере! – внесла ясность мама.

– Значит, будем заниматься логикой!

Поход в подготовительную школу, впрочем, завершился быстро и со скандалом. Папа потом только возмущался.

– Разве можно этого ребенка в такую школу отводить! – недоумевал он. – Она же всех преподавателей там на уши поставила!

– Как это?

– На арифметике начала считать, умножать, делить в уме числа с пятью-шестью нолями, оперировать формулами, которых и сам учитель не знает. Когда начали что-то читать, вдруг наизусть начала цитировать «Иллиаду» Гомера и мудрые высказывания Цицерона. На уроке истории прочла целую лекцию о верованиях Древних руссов. В том числе о Даждьбоге, Стрибоге, Симарге и посланнице властелина подземного мира тёмной птице Сирин.

Мама расстроилась:

– Что теперь делать?!

– Даже не знаю! Сказали только, что в подготовительной школе ей делать нечего. Нужно заниматься с ней по индивидуальной программе. У неё уже сейчас знания как у старшеклассника, если не больше. А кто с ней заниматься будет! Специальные репетиторы нужны!

– Не надо мне никаких репетиторов! – не согласилась Маша. – Я сама заниматься буду! Сейчас такие интересные аудио учебники есть! Я сама в интернете несколько нашла. И потом, какие репетиторы меня медицине обучать будут! Они же сами ничего не знают! Купите мне хорошие учебники и справочники!

– Не волнуйся, купим! – успокоил её папа. – Мы с тобой специальную программу разработаем. Надо к делу подходить по-научному!

И действительно, Маша начала обучаться по специальной программе, которую составили педагоги и врачи, а мама помогала ей разобраться в основах программирования и компьютерных премудростях.

– Только ты не переборщи! – наставлял папа. – А то, с её-то способностями, вырастишь в доме юного хакера!

Но хакером Маша становиться не собиралась. Её все больше тянуло к биологии, химии и, главное, к медицине.

– А сколько на врача учиться надо? – спрашивала она у своей крёстной, Маргариты Николаевны.

– В институте шесть лет. Потом в ординатуре. Долго учиться придётся! А потом ещё специальность осваивать. Вот ты кем хотела бы стать?

– Психотерапевтом. И целительницей! И биологом! И генетиком! Я ещё точно не знаю, кем лучше быть! Для этого надо многое знать! Хотя вы, взрослые, всё упрощаете. Чтобы стать хорошим врачом в будущем, одной специальности мало! Надо и в химии разбираться, и в психологии, и в компьютерах.

– Надо талант иметь! – заключил папа. – И способности! У некоторых детей они проявляются очень рано. Вот я читал про вундеркиндов. Один мальчик в одиннадцать лет уже поступил в университет, а закончил его в шестнадцать. Другая девочка тоже в таком же возрасте поступила в университет, а через несколько лет стала уже профессором!

– А в медицинские институты дети поступают?

– Очень редко. Всё больше способности проявляются у математиков, физиков, музыкантов. Хотя есть такой случай – мальчик провёл свою первую хирургическую операцию в семь лет! Его сразу же медицинским гением признали. В одиннадцать лет он уже учился в медицинском университете!

– Вот и ты учись! – сказала бабушка. – Не боги горшки обжигают!

Пока новых посетителей у юной целительницы было немного, – это на даче они чуть ли не в очередь записывались. В городе же за помощью к ней обращались разве что немногочисленные знакомые, – родители старались к Маше особого внимания не привлекать. Поэтому и практиковалась она в основном на верном Корефане и бабушке. В последнее время здоровье у той было не ахти какое, и внучка старалась оградить бабулю от многочисленных процедур, особенно от капель и таблеток. Сама составляла для неё отвары из трав, прибегала к методам народной медицины.

– Бабушка, знаешь, почему у тебя голова постоянно болит?

– Почему это?

– У тебя проблемы с позвоночником! Давай помогу! У тебя вот здесь, между третьим и четвёртым позвонком защемлён нерв! От этого боли и проблемы со зрением! – внучка бережно массировала позвоночник. – Но это пройдёт, когда мы восстановим правильный кровообмен.

Бабушка млела:

– Как хорошо! Ещё немного помассируй!

Закончив процедуру, Маша усаживала бабушку в глубокое кресло и, пристально глядя на неё, внушала:

– Ты чувствуешь, как по телу растекается приятное тепло… Ты чувствуешь, как у тебя закрываются глаза… Чувствуешь тепло.. Чувствуешь тепло…

Пара минут – и бабушка сладко засыпала…

Корефан тоже получал свою порцию заботы. Сломанные кости крыла у него давно срослись. Но летал он плохо. Скорее планировал то со шкафа, то со стола. Поселили его в комнате девочки. Целый угол у окна для него выделили. Денис Владимирович пристроил в нём спиленный ствол берёзы с мощными ветвями. По полу разложили слой мха, шишек набросали. На ствол какой-то домик водрузили, типа скворечника. Но в домике птица не прижилась. Сидела на толстой ветке и поглядывала в окно. Несколько позднее ей отвели место на лоджии, и она превратила его в неприступную крепость. Корефан устроил там что-то вроде гнезда и страшно не любил, чтобы кто-нибудь, кроме Маши, входил в его владения. Он тут же начинал суетиться, хлопать крыльями и ворчать, – долгого соседства с ним при этом никто не выдерживал.

За Машей ворон бегал, как собачка, и ни в какую не хотел оставлять её одну. Вечерами, когда девочка приступала к занятиям, садилась в позу лотоса и слушала аудио сказки или какие-нибудь исторические рассказы, Корефан взлетал ей на плечо и надолго замирал, полуприкрыв глаза. Когда же Маша с мамой или бабушкой отправлялась на прогулку, Кофик устраивался на подоконнике и высматривал на улице свою хозяйку. Без неё ему было скучно. Хотя бабушка на него жаловалась: баловаться стал. Часто выбирался на лоджию, высматривал соседского кота, обитающего на лоджии дома напротив, и, когда разомлевший Колобок нежился на солнышке, Корефан начинал его дразнить. Он научился мяукать так призывно и ласково, как не всякая Мурка умеет. У толстого Колобка сон улетучивался мигом. Он начинал бегать по своей лоджии, не в силах понять, откуда его призывает сладкий голос кошечки. Кот тоже начинал призывно мяучить, озираться по сторонам и не находить себе места. Корефан же мяукал ещё нежнее и доводил Колобка до бешенства…

Зима в тот год выдалась вьюжная, снежная, и Маша с удовольствием ходила кататься на тюбинге, – раньше ей этого делать не разрешали. Здоровье-то у неё всё ещё было слабеньким. Спортом она и хотела бы заняться, да силёнок не хватало. А потом подошла весна. На площади у Свято Михайловского собора появились сверкающие ледяные фигуры ангелов, зверушек, фей и принцесс. Папа фотографировал дочь на их фоне, а крёстная, Маргарита Николаевна, смеялась:

– Ты, Маша, у нас всё йогой занимаешься, а ходишь в церковь. Как это сочетается?

– Но ведь бог – один! А если индусы придумали такую замечательную систему гимнастики, грех ею не воспользоваться!

В какой-то телевизионной передаче папа Маши отметил интересную деталь. В передаче показывали, как в семье одного орнитолога живёт старенький ворон. Учёный сделал для него своего рода сбрую. И на длинной уздечке выводил на прогулку, на улицу. Это произвело на папу неизгладимое впечатление. Он сам изготовил нечто подобное и в один прекрасный момент вручил сбрую Маше, объяснив её предназначение. Корефан отнёсся к процессу обуздания с яростью. Как дикий мустанг, он пытался избавиться от своеобразной узды, громко каркал и даже пытался клюнуть Дениса Владимировича в темечко. Но Машины уговоры сделали своё дело. Необразованный ворон быстро осознал полезность своеобразной верёвочки, которая позволяла хозяйке выводить его на прогулку. Со временем он сам начал приносить ей уздечку в клюве, намекая, что Кофик хочет погулять. Гуляния эти неизменно сопровождались повышенным вниманием окружающих. Ворон важно вышагивал впереди хозяйки, и прохожие с улыбкой поглядывали на эту необычную процессию. Часто к ним подходили незнакомые дяди, тёти и вездесущие мальчишки, расспрашивали, разглядывали и восхищались. Были, конечно, и неприятные моменты. Однажды, когда Маша с Корефаном прохаживались по Центральной площади, к ним пристал нетрезвый гражданин с бандитскими манерами. Он попытался, было, даже взять ворона себе на руки со словами: «Иди сюда, курочка!» Не привыкший к фамильярности Кофик так клюнул зарвавшегося пьянчугу в руку, что тот протрезвел в миг. Глядя на повизгивающего от боли наглеца, ворон скосил лиловый глаз и чётко отрезал:

– Вали, ка-р-р, ошлёпок!

Более у Маши с Кофиком подобных экцессов не было.

Летом они снова переехали жить в сад-огород. Маша бегала там с Колькой и соседскими мальчишками, собирала грибы и травы, лечила от хворей старушек и воспитывала ворона Корефана. Но беззаботная жизнь подходила к концу. Родители места себе не находили. Не знали, в какую школу Машу отправить. В конце концов многочисленные педагоги, с которыми они советовались при знакомстве с девочкой, оценивая её уровень развития, пришли к однозначному выводу: в первом классе Маше делать нечего. Мало того что она давным-давно изучила программу первых классов школы, так ещё и пугала преподавателей своими познаниями в самых различных областях.

– Она уже сейчас вычисляет квадратные корни из шестизначных чисел! – приводил свои доводы учитель математики. – Теоремы знает, задачки для старшеклассников решает!

– А как историю знает! – добавляла историчка. – Мы с ней о Древнем Египте начали разговор, так она с десяток фараонов перечислила, рассказывала мне о фараоне Эхнатоне, его жене Нефертити и введённом ими единобожии – поклонении богу Ра.

– Её бы в школу для одарённых детей отправить! – мечтательно говорил директор гимназии, куда должны были зачислить Машу. – А то ведь трудно ей у нас будет! Одноклассники не поймут, учителей своими вопросами замучает…

Как бы там ни было, девочка экстерном сдала экзамены за первый и второй классы. И определили её сразу – в третий. Могли бы и в четвертый направить. Но как к этому отнесутся другие ученики? А у девочки вдобавок ещё и характер упрямый. Впишется ли в коллектив?!

Когда мудрые люди говорят, что проще пережить два пожара, чем один ремонт в квартире, к этому хочется добавить: «Проще пережить три пожара, чем отправить ребёнка в школу, в первый класс». А теперь представьте, что ваш ребёнок пошёл первый раз и сразу – в третий класс! Это вам не пироги стряпать. Тут нужен такой подход, что не всякий нормальный человек осилит.

Как и опасалось школьное начальство, встретили Машу в классе неоднозначно. Кто-то враждебно настороженно, кто-то с долей превосходства: «Чего эта малышня здесь делает?!» Мария Ивановна, человек старой закалки, опытный педагог тоже отнеслась к новой ученице настороженно. Но первым делом посадила её за одну парту с отличницей Верочкой Сурковой, попросила ребят всячески помогать Маше и не обижать маленькую. Но уже через несколько дней она поняла, что от обид могут больше пострадать её третьеклассники и она сама, а вовсе не новая ученица, – за себя, как ни странно, она постоять могла.

Уже на первых уроках стало ясно, как третьеклассники отстают от девочки-индиго. Когда они с трудом перемножали двухзначные числа, Маша сидела и скучала. На вопрос учительницы, почему она не решает задачу, она искренне удивлялась:

– А что тут решать? Вычислять, сколько будет восемнадцать умноженное на пять? Двадцать на пять – сто. Из двадцати минус восемнадцать – два. Два на пять – десять. Сто минус десять – девяносто. Это же всё в уме решается!

– А ты можешь восемьсот двенадцать умножить на четыреста пятьдесят? – задавали ей вопрос ученики.

– Триста шестьдесят пять тысяч четыреста, – отвечала она без запинки.

– А двести пятнадцать на двести двадцать?

– Сорок семь тысяч триста.

Проверяли. Пересчитывали. Верно!

Примерно та же картина повторялась и на уроках русского языка. Маша рассказывала учителю о правилах правописания, сложносочинённых и сложноподчинённых предложениях и особенностях словарей Даля и Ожегова.

– Ты что, самая умная у нас, да! – не выдержала однажды на перемене одна из лучших учениц класса Ирочка Улётова.

– Почему же!

– Да ты слова никому сказать не даёшь! – разозлилась Ирочка и, что было силы, толкнула Машу. – Если ты будешь ещё выступать…

Ирочка вдруг поперхнулась. Щеки её стали наливаться пунцом. Маша смотрела на неё как-то странно, пронизывающе, и Ирочке захотелось вдруг всё бросить и убежать. Но ноги не слушались…

Так они стояли друг против друга минуту, две. Чувство страха начинало уже захлёстывать Ирочку Улётову, но Маша вдруг плавно провела у её лица ладонью и успокаивающе сказала:

– Тихо, Ирочка, всё хорошо… Ты меня слышишь!?

– Слышу! Я тебя слышу!

– Всё хорошо… Всё хорошо…

Больше девочки к Маше не приставали, а Ирочка им признавалась:

– Она хорошая… Но я её боюсь…

Родителей Маши очень часто вызывали в школу, и классный руководитель, Мария Ивановна, привычно жаловалась:

– С ней же очень трудно найти общий язык. Она словно издевается! Обычно перед началом урока мы любим решать простенькие логические задачки, – чтобы ребята втянулись в рабочий ритм. Например, вчера я попросила решить такую задачку: «Было восемь черепах, восемь костяных рубах. Черепахи веселились, две из них в песок зарылись. Сколько их осталось здесь? Черепах осталось…» Я и спрашиваю Машу: «Так сколько черепах осталось?» А она мне в ответ: «Такие задачки не только черепах развеселят! Они не для школьника! Их даже мой Корефан решит!» В классе, конечно, заинтересовались, что это у Маши за Корефан завёлся. Так она нам объяснила, что это молодая птица ворон, которого ей притащили из леса!

– Мальчишки нашли его раненого, а Маша его вылечила, разговаривать учит! – оправдывался папа.

– Нам от этого не легче! У нас школа, а не цирк! Надо вашу дочь обучать по индивидуальной программе. Ей в простом классе не место!

– И что она – на все логические вопросы отвечает?

– У нас и взрослые на все не сразу ответят! Вот я Машу спросила: «Какой узел нельзя развязать?» Не ответила!

– А какой? – задумался папа. – Морской?

– Железнодорожный! Или автомобильный – шоссейную развязку!

– Надо же! Не хотел бы я в третьем классе учиться! У ребят же не логики, а опыта не хватает!

– Не хватает! Потому у Маши все знания пока – книжные. Но очень хорошие знания! Не всем такое дано!

Впрочем, отличалась Маша не только своими познаниями. Уроки физкультуры каждый раз превращались для неё в настоящие испытания. Одноклассники-то были старше её и гораздо более физически развитые. Тягаться с ними ей было не по силам. Приходилось выдумывать для неё специальные упражнения. Но особо на это никто не жаловался. Входили в положение…

Тем не менее, спортом Маша занялась по примеру папы. А самым главным видом для него был биатлон. Не зря же он занимался разработкой винтовок для биатлонистов. Телевизор в семье Кузнецовых смотрели редко. Но когда транслировали сколько-нибудь значимые гонки биатлонистов, папа был начеку – болел за наших. К этому он приучил и всю семью. Даже верный Корефан устраивался рядом с Машей и внимательно наблюдал за тем, что происходит на экране. Папа заметно волновался, всякий раз при промахе наших спортсменов хватался за голову и кричал:

– У тебя что, глаза на макушке?! Ствол кривой?! Куда стреляешь!

Кофик тоже реагировал бурно. Поддерживая Дениса Владимировича, он во всё воронье горло вопил:

– Ма-зи-ла! Ка-а-рр! По-зо-о-р!

Если выигрывала наша команда, Денис Владимирович пускался в долгие рассуждения о славе ижевского оружия и новых его разработках. Особенно спортивных. Каждый раз он обещал взять маму и Машу на знаменитые соревнования биатлонистов «Ижевская винтовка», собиравших лучших спортсменов со всей страны. Останавливало его лишь одно – Маша ещё ни разу не вставала на лыжи. Что ей там делать!

– Будем тебя учить кататься на лыжах, бегать кроссы! – решил, наконец, он. – Завтра же купим тебе хорошие лыжи!

Своё слово папа сдержал. Лыжи Маше купили. И уже в ближайший выходной день девочка с папой и мамой отправились на первую в её жизни лыжную прогулку, в парк имени Кирова. Там была проложена освещённая трасса, и желающих побродить на лыжах всегда было пруд пруди. Поначалу лыжи слушались Машу плохо. Ноги разъезжались в разные стороны. Она несколько раз падала. Но тут же поднималась, не хныкала, а с завидным упорством торила свой заснеженный путь. Отец обещал научить её ходить на лыжах коньковым ходом, как бывалые спортсмены. И Маша была горда: никакие болезни остановить её уже не могли.

На импровизированные тренировки-прогулки Кузнецовы стали выбираться в парк по вечерам и в будние дни. Жёлтый свет фонарей освещал тянущуюся вдоль аллеи лыжную трассу, легко кружился падающий снег. Накатавшись, семейство устраивалось где-нибудь на скамейке. Доставался термос с чаем, бутерброды. Это у них называлось пикником. Раньше Маша на пикниках никогда не бывала, и они ей очень понравились. Уже через пару месяцев отец начал учить её спускаться на лыжах с крутых горок. Одна из них вела прямо к пруду. В тот день было ветрено и морозно. Денис Владимирович был одет легко: шапочку с помпончиком, летнее трико и куцую осеннюю курточку. Скатываясь с крутого оврага к пруду, к набережной, он наткнулся на что-то твёрдое, типа спиленного деревца, споткнулся, упал, немного подвернул ногу и сломал лыжу. Эвакуация его из парка заняла у семейства немало времени. Все продрогли до костей. Папа всё ругался, ковыляя за остальными, и жалел о сломанной лыже.

– Скажи спасибо, что только её поломал! – откликалась на ворчание мужа мама. – Тренироваться надо почаще! И ездить по накатанной лыжне.

Дома папу напоили горячим чаем. Маша внимательно его осмотрела и констатировала, что всё в порядке. Нет ни переломов, ни серьёзных вывихов. Денис Владимирович обозвал дочь несерьёзным доктором, а поутру не смог встать с постели.

– Ой, что-то всё же поломал! – причитал он. – Вся грудь болит! Вздохнуть не могу! Надо было сразу врача вызывать! Точно где-то в груди перелом!

Жена суетилась возле него, подсовывала градусник и собиралась звонить знакомому доктору, кандидату медицинских наук.

Маша пришла в спальню родителей, где лежал и страдал больной, когда он уже немного успокоился.

– Я же говорил, что у меня перелом! – упрекнул он дочь. – А ты меня сказками кормила. Доктор нашлась, понимаешь!

– Никакого перелома у тебя нет! – возмутилась дочь. – Снимай майку, ещё раз посмотрим!

– Тоже мне, командир! – ворчал папа, послушно стягивая майку.

– Маша командир! – подтвердил влетевший в спальню Корефан – верный спутник маленькой хозяйки. – Маша доктор! Ка-а-р! Маша доктор.

Доктор Маша осмотрела отца, нашла у него между пятым и шестым позвонком большое отложение солей и предостерегла: это приведёт к боли в сердце. Необходимо проводить восстанавливающий массаж.

– Что ты мне про сердце да про сердце! Побаливает, да! Ты мне лучше скажи, почему я вздохнуть не могу! Где перелом!?

– Какой перелом, папочка! Судя по всему, у тебя – межрёберная невралгия. Это не страшно!

– Что значит, не страшно! И что это за невралгия такая!

– В медицинской энциклопедии написано, что она возникает при травмах, сколиозе, переохлаждении. Воспаляются нервные грудные корешки – долго объяснять. От этого и боль!

Для начала доктор Маша заварила папе чай с мелиссой и мёдом, укутала в одеяло, прописала принятие ванн с шалфеем и посетовала, что зимой нет свежих лопухов. По её словам, если прикладывать их или листья хрена к больной груди – очень помогает.

Поговорив, Маша погнала всех из спальни, сказав, что папе нужно поспать.

– Да не хочу я спать! – возмутился Денис Владимирович.

– А я говорю – надо! Идите все отсюда, не мешайте.

Буквально через несколько минут она вышла из спальни. Бабушка и мама смотрели на нее вопросительно.

– Успокойтесь, я его усыпила!

– Как усыпила!?

– Есть такая колыбельная – гипнотическая! Очень помогает!

– Маша, а если что случится! Нет, я немедленно звоню Игорю Эдуардовичу! Он врач, кандидат медицинских наук и эту самую невралгию, если ты, конечно, правду говоришь, лопухами не лечит!

К вечеру пришел Игорь Эдуардович, и Корефан немедленно облаял незнакомца.

– Что у вас за зверь такой? – опешил Игорь Эдуардович.

– Не обращайте внимания! Это всё Маша, она птицу дрессирует…

– Корефан! Свои! – скомандовала Маша, и умная птица послушно умолкла. – Пойдём в мою комнату!

Следом за хозяйкой, чтобы никому не мешать, Кофик гордо удалился.

Результаты осмотра больного кандидатом медицинских наук дали поразительные результаты. Диагноз, который поставила Маша, оказался абсолютно верным. Верным было и её замечание относительно отложения солей в позвоночнике – верный сигнал к осложнению на сердце. Точным оказался и прописанный девочкой курс лечения – именно такими травами и ваннами пользуются при приступах межрёберной невралгии народные целители. Другое дело, что современная медицина использует иные процедуры и лекарства. Но это уже – следующий уровень…

Игорь Эдуардович не преминул побеседовать и с Машей. Беседа проходила в её комнате, и, по его просьбе, им никто не мешал. Разговор был долгим. После него кандидат наук, главный врач одной из Ижевских больниц, вышел слегка озадаченным. Когда пили чай в гостиной, всё расспрашивал о Маше, удивлялся её успехам и под конец разоткровенничался.

– Я вам вот что скажу! У девочки – сильнейшая энергетика, природная сила убеждения, которая даётся одному человеку на миллион! Она, безусловно, нуждается в дополнительном исследовании. И в нашей больнице мы можем его провести, – оснащение у нас самое современное. Что поразительно, Маша в таком возрасте уже освоила многие элементы гипноза. Она и меня чуть не загипнотизировала. Как глянула, начала что-то говорить… Ладно, я человек учёный, знаю специфику. Сумел сдержаться. А если бы на моём месте оказался неподготовленный пациент!?

Болезнь Дениса Владимировича продолжалась недолго. Поправив здоровье, он сам за руку отвёл Машу к Игорю Эдуардовичу. Всестороннее обследование она проходила несколько дней. К голове ей прикрепляли какие-то датчики, снимавшие данные с коры головного мозга, проводились и другие процедуры. При этом было отмечено, что от её ладоней исходит большое энергетическое воздействие, во много раз превосходящее обычное. От них вроде как даже исходило какое-то свечение. Откуда оно берётся, врачи объяснить не смогли. Как не смогли объяснить они и ещё одну уникальную способность девочки – видеть человека насквозь, как в рентгеновском аппарате. Правда, это получалось не всегда и не со всеми. Как объясняла девочка, видит, пусть и не совсем ясно, она только «хороших» людей. В данном случае, как поняли доктора, людей открытых.

– Пока у нас относительно неё больше догадок и предположений, чем реальных показателей, – сказал, подводя итог обследованию, Игорь Эдуардович. – Надо за ней наблюдать постоянно. Очень необычная девочка! Мне кажется, у неё дар…

Дела в гимназии, где училась Маша, были для неё неважными. Несмотря на то, что знаниям девочки могли бы позавидовать старшеклассники, отношения с педагогами не складывались. Слишком раскрепощённо себя вела, не признавала авторитетов. Она без конца перебивала или поправляла учителей, и многие из них её даже побаивались. Как бы там ни было, избавиться от развитой не по годам ученицы они не могли. В четвёртый класс она не пошла: сдав экстерном экзамены, сразу же была переведена в пятый.

В новом классе Машу ребята приняли благожелательно. Они были старше её года на четыре и относились к ней с интересом – как-то справится со школьной программой. Однако интерес быстро сменился почтительным отношением. Маша легко справлялась с самыми сложными задачками, писала витиеватые сочинения и почти без акцента разговаривала на английском в то время, пока её новые товарищи только-только изучали его азы.

Классный руководитель Маши Татьяна Александровна наблюдала за девочкой с интересом и следила, чтобы её не обижали. Впрочем, класс был достаточно дружным. Девочки были заняты своими нарядами. Мальчишки – музыкой и компьютерами. На переменах и в свободное время в классе царила непривычная суета – все сидели, уткнувшись в свои смартфоны, посылали друг другу бесконечные СМС-ки и, завидев что-то интересное, делали сэлфи. А потом хвастали друг перед другом удачными снимками. Машу это хоть и забавляло, но оставляло равнодушной.

– Ты что, Маша, до сих пор с простым телефоном ходишь?! – удивлялась её соседка по парте Леночка Смагина. – Это же отстой! Ты посмотри, какой новый смартфон мне папа купил. «Самсунг»! Последняя модель! Лучше всякого компьютера! С голосовым набором, с интернетом!

– Мне пока и такого хватает! А с компьютером я дома общаюсь! В школе учиться надо, а не ролики снимать!

Какой бы безоблачной не казалась жизнь в школе, но конфликтов хватало. Старшеклассники нередко не прочь были показать свой крутой нрав, подлавливали Машиных одноклассников, и им приходилось туго, могли и поколотить. Особенно доставал всех Венька – рыжий из соседнего шестого класса. Был он длинный, здоровый и развязный. Его длинные руки торчали из коротких рукавов курточки, вечно мятые брюки были заляпаны маслянистыми пятнами, и вообще был он весь какой-то грубый и неопрятный. Подкараулив в коридоре какого-нибудь мальчишку, Венька так и норовил поддать ему под бок, толкнуть или поставить подножку. Когда это удавалось провернуть, он издевательски хохотал и грозился надрать мальчишке уши.

Однажды под его горячую руку попала и Маша. Когда она шла по школьному коридору, бесноватый Венька так толкнул попавшегося ему на пути одноклассника Маши Кольку Смолянинова, что тот отлетел к стене и сшиб девочку с ног. Размазывая по лицу выступившие слёзы, Колька только всхлипнул:

– Ты что! Ты что! Совсем ничего не видишь?!

– Поговори мне ещё! – рассмеялся Венька. – Вот я тебе сейчас…

Что было бы сейчас, никто понять не успел. Перед Венькой вдруг выросла маленькая девочка и что-то тихо скомандовала ему. Рыжий бугай осёкся и попятился назад. Маша тихо сказала ему что-то ещё, властно провела перед испуганными глазами Веньки ладонью, цепко схватила его за ухо и, как нашкодившего котёнка, повлекла его за собой в опустевший класс. Все оторопело смотрели на разыгравшуюся сцену, а Маша уже втолкнула в класс безвольно обмякшего Веньку и с треском захлопнула за собой дверь. Все замерли, затаились: «Ой, что будет!» А было то, что через несколько минут Венька вылетел из класса. Глаза его испуганно блестели, он хватался за свою грудь, словно пытаясь от неё что-то оторвать.

– Помогите! Шарик! Ша-ри-к, уйди! Фу-у, Ша-ри-к!

Захлёбываясь от волны ужаса, Венька помчался вниз, в раздевалку, крича:

– Ша-ри-к! Ша-ри-к!

Никто ничего сделать не успел, а Венька, сграбастав в раздевалке одежду, пулей вылетел из школы.

Только на следующий день, когда мать Веньки пришла в школу и, всхлипывая, начала объяснять в учительской о приключившейся с её сыном беде с трудом удалось выяснить, что же произошло.

– Маша, объясни, что ты с этим Венькой натворила!? – допытывалась у девочки классная руководительница. – Он полночи не спал, а когда проснулся, сразу побежал к зеркалу, рассматривать свою грудь. И всё искал какого-то Шарика!

Разговор проходил в кабинете директора школы, который, зная крутой нрав мамы Веньки, испугано на всех поглядывал.

– Ничего особенного! Этот Венька обижал наших мальчишек, драться лез. Я с ним просто поговорила. Сказала, что обижать маленьких – нехорошо!

– Она врёт! Она врёт! Это же ведьма! – билась в истерике мать Веньки. – Она сказала моему мальчику, что у него из груди растёт голова Шарика! И если он будет… Будет он…

– Да, я ему сказала, что если он будет ещё драться и ругаться, маленьких обижать, у него будет расти собачья голова! А если будет вести себя хорошо, Шарик его оставит в покое!

– Что это ты напридумывала?! – грозно навис над ней директор. – Кто тебя этому научил?!

– А вы разве не знаете?! Ещё в прошлом веке наши врачи пересаживали головы одной собаки к другой. И они жили с двумя головами. Ели, пили и очень громко лаяли. Вот так и у Вени может прижиться голова злобной собаки, если он будет на всех бросаться!

– Видите! Видите! Я же говорю – ведьма! Надо её в клинику отправить! Пусть там на ней опыты производят! Нечего над моим сыном издеваться!

– Можно вас на минутку! – парировала Маша и, взяв за локоть маму Веньки, ставшую вдруг спокойной, отвела её в сторонку. – Как вас зовут?

– Марина Васильевна! – покорно пробормотала мать Веньки.

– Послушайте, что я вам скажу… Так, успокоились…

Директор и классная руководительница Маши оторопело смотрели, как девочка что-то тихо нашёптывает Марине Васильевне, а у той от изумления глаза лезут на лоб.

– Правда, Шарик вырастет… Что? Что?! И Веня будет писаться в постель?!

– Будет… Будет… Так ему и скажите!

Побледневшая Марина Васильевна поначалу только горестно охала, а потом стала благодарить девочку:

– Спасибо, Маша! Спасибо! Так, говоришь, будет писаться в постель?! Ну, я ему скажу, я ему покажу, как маленьких обижать!

Марина Васильевна ещё долго благодарила Машу и ничего не понимающего директора. А потом опрометью выбежала из кабинета.

– Что ты ей наговорила?! – устало поинтересовалась классная руководительница.

– Ничего! Я только сказала, что у Вени, если он будет так себя вести, не только Шарик вырастет из груди. Веня будет ещё и писаться в постель. Как маленький…

Тяжёлая тишина повисла в кабинете главного педагога школы, а сам он налил себе из кувшина стакан воды, выпил и веско сказал:

– Да, Маша, умеешь ты объяснять убедительно… Умеешь! Ладно, иди в класс! Только больше это… Помягче объясняй, помягче!

…Разразившийся скандал утих сам собой, но имел далеко идущие последствия. Одноклассники и педагоги начали относиться к Маше с подчёркнутым почтением. Напуганная мама Веньки устроила ему такую взбучку, запугала так, что больше окружающие от него грубого слова не слышали. Машу он обходил за три версты.

Больше всего Корефан любил слушать аудио книги. Умная птица сидела рядом со своей хозяйкой и косила на неё лиловым глазом. Правда, вещий ворон мало что понимал в мудрёных рассказах о биологии и совсем не разбирался в химических и математических изысканиях. Зато, когда Маша прослушивала лекции по истории или географии, Кофик заметно оживлялся. Там часто встречались знакомые ему названия и имена знаменитых учёных, полководцев, королей и прочих титулованных особ.

– Корефан любит рахат-лукум! – временами возвещал он. – Рахат-лукум растёт в Персии, на хлебном дереве! Его растит Александр Македонский! Маша повезёт Корефана в Персию! Маша будет царицей Савской!

Папа, мама и бабушка Маши очень любили слушать рассуждения повзрослевшего ворона. Иногда они вступали с ним в философские беседы, и он одаривал их новыми познаниями.

– Скажи-ка, Корефан, кем был император Наполеон?! – интересовался папа.

– Император писал теоремы с Пифагором! Их учит Маша. «Пифагоровы штаны – во все стороны равны!» Все знают! Ка-а-рр!

Дела у Маши постепенно шли в гору. Родители, наконец, решились и начали воплощать в жизнь давнюю мечту дочери. Первым делом они повезли её в Санкт-Петербург, Москву, в автомобильные туры по Золотому кольцу России. Машу интересовало всё: музеи и театры, картинные галереи и памятники архитектуры, заповедники и исторические места. Она с жадным интересом впитывала все новые знания и не могла ими насытиться. Да это и понятно: из-за своих болезней, много лет она была в относительной изоляции. Теперь же, казалось, перед ней был открыт весь мир.

Ездила с родителями Маша и за границу – в Грецию и Италию. Там, конечно, ей понравилось знакомиться с памятниками старины, о которых она так много читала. Но больше всего Машу привлекло море, экзотическая природа – всё то, с чем сталкиваться пока не приходилось.

Большие перемены ждали Машу и в гимназии, в которой она училась. Поскольку среди учеников никто лучше неё не разбирался в химии и биологии, не говоря уже о медицине, Машу рискнули направить на городскую школьную Олимпиаду, где она, в свои-то девять лет, заняла первое место. Это была Олимпиада по биологии. За ней последовала Олимпиада по химии – с тем же блестящим результатом. А за ними пошли такие же испытания, но уже Всероссийские. И на них она занимала призовые места, вызывая невольное уважение и восторг у окружающих.

– И откуда она взялась, такая малявка! – восхищались её почти уже взрослые соперники.

– Да она вундеркинд! Говорят даже – индиго. Новое поколение людей!

В десять лет Машу направили в детский образовательный центр для одарённых детей «Сириус», в Сочи. Четыре недели обучения в нём стали для неё настоящим подарком. Она познакомилась с такими же талантливыми ребятами, приехавшими сюда со всей страны. Преподавателями в «Сириусе» были замечательные учёные, инженеры, педагоги. Впервые девочка смогла не только увидеть, но и сама поработать в научных лабораториях. Всё это ещё больше укрепляло её веру в то, что она идёт верным путем. Об этом говорили ей и её преподаватели. Когда она продемонстрировала лишь часть того, чему уже научилась, они были поражены. Мало того, что Маша легко, без всякой аппаратуры ставила точные диагнозы больным людям, движением рук, исходящей от них энергией снимала боль, как бы восстанавливала их силы, так она ещё демонстрировала и силу своего гипнотического влияния. Как-то во время экспериментов перед собравшейся аудиторией Маша поставила перед собой четверых учёных-преподавателей, людей, надо сказать, искушённых. Она внушила им, что они бойцы и идут в героический бой. Четверо немолодых, очень даже умных мужчин стояли перед Машей навытяжку, а потом, по её команде, маршируя, как солдаты, смело пошли в бой. Над аудиторией, где собралось человек двести, гремела «Варшавянка»:

Вихри враждебные веют над нами,

Тёмные силы нас злобно гнетут.

В бой роковой мы вступили с врагами,

Нас ещё судьбы без-вест-ные жду-ут…

Только после исполнения всей песни Маша скомандовала им: «Вольно!» Ошарашенные учёные не сразу пришли в себя, а когда пришли, смеялась уже вся аудитория.

– Да вы что, я песню-то такую почти уже не помню! – всё не мог поверить один седовласый профессор, когда всем им показывали на экране пылкую сцену похода в бой.

– Но вы же слышали её?

– Давным-давно… В детстве, наверное…

– Но память не обманешь! Надо только включить её на нужной волне!

– Ну, Маша, тебе в артистки надо идти, а не в доктора!

Сказать, что её отметили даже среди самых талантливых ребят – не сказать ничего. Она вошла в негласный список самых, самых перспективных. И с ней уже тогда началась индивидуальная работа. Девочка получала консультации от самых известных наших медиков, её наперебой приглашали посетить лучшие медицинские Центры. Предложений было много. Всё это было очень увлекательно. Но не надо забывать, что Маша была ещё очень мала. Больше всего ей хотелось домой…

В гимназии из гадкого утёнка, вечно треплющего нервы учителям, она превратилась в прекрасного лебедя, их гордость. Её ставили в пример. А преподаватели гордились:

– А вы знаете, кто моя лучшая ученица…

Очень интересовался развитием Маши и Игорь Эдуардович. Тот самый кандидат наук, главный врач одной из ведущих больниц города. Они даже подружились. Тем более что выяснилось: у них с Машей общие увлечения. Игорь Эдуардович когда-то был спортсменом-биатлонистом, занимал призовые места на различных соревнованиях. На них они и познакомились, подружились с отцом Маши. Игорь Эдуардович даже выступал со спортивной винтовкой, которую разработал Денис Владимирович. Теперь они часто встречались на биатлонном комплексе имени Демидова, на соревнованиях биатлонистов «Ижевская винтовка». Игорь Эдуардович – уже в качестве болельщика. Денис Владимирович – по долгу конструктора. Бывала там и Маша, успевшая перезнакомиться с большинством наших спортсменов.

Игорь Эдуардович часто приглашал Машу посетить его больницу. Сам показывал ей кабинеты врачей, сложную медицинскую аппаратуру и даже операционные. Он разрешил Маше принимать в одном из кабинетов, под свою ответственность, пациентов. Когда Маша появлялась в больнице, молодые врачихи, успевшие подружиться с девочкой, дружно и весело сообщали Игорю Эдуардовичу:

– У нас гости. Сама Маша-индиго!

Кое-кто, впрочем, недоумевал:

– И что вы в ней нашли?

Игорь Эдуардович лишь посмеивался:

– Думаю, свою будущую докторскую диссертацию! Маша – уникальная девочка. Её саму надо изучать и внести в Красную книгу!

В одиннадцать лет Маша закончила программу десяти классов гимназии, и всё шло к тому, что в следующем году она будет учиться уже в Москве, в школе для особо одарённых детей. А из неё – прямой путь в любой из ведущих университетов страны. Но и это оставалось ещё под вопросом, девочку наперебой приглашали продолжить обучение в самых известных университетах за границей.

– Да не поеду я ни в какую Европу! У нас что, своих светил-врачей мало? – отмахивалась Маша.

– И правильно! – поддерживала её бабушка. – У нас у самих есть чему поучиться!

Поучиться чему-то можно было уже и у Маши. По телевидению даже прошёл сюжет про её необычные способности, сеансы гипноза и нетрадиционные методы лечения. Это признавали и медики. Немудрено, что после такой рекламы к ней выстраивались настоящие очереди из больных, потерявших веру в официальную медицину. Их могло быть в разы больше, если бы озабоченные родители Маши не стремились оградить своё чадо от постоянного стресса, который испытывал ребёнок после общения с ними. Всё это могло тяжело сказаться на её психике. Многие были готовы платить любые деньги за Машины хлопоты. Но и она, и Денис Владимирович с женой о деньгах и слушать не желали! Зато коробками конфет, цветами, огромными мягкими мишками, слониками и чебурашками комната Маши была завалена. А люди всё несли и несли ей подобные подарки. Особенно торты, шоколадки и конфеты. А они-то как раз девочке и были противопоказаны. Врачи всё ещё пристально следили за её здоровьем и отмечали, что иммунитет Маши оставался пониженным. А вот учителя и одноклассники Индиго потребляли конфеты и торты в достатке. В основном все свои сладкие подарки она несла в школу.

– Ты уже всех своими подарками закормила! – шутила учительница математики. – У тебя дома кондитерская фабрика открылась!?

– Что делать?! Несут и несут… А попробуй отказаться – обижаются…

– Да у тебя не жизнь, а малина!

– Грех это, на больных людях наживаться! – часто говорила бабушка Маши, а Корефан подхватывал:

– Это грех! Ка-а-р! Грех!

– Ты бы поберегла себя, дочка! – добавляла мама. – Я понимаю, ты всем помочь хочешь! Но это невозможно! Горя-то людского, как песка морского…

Маша и сама понимала, что всем помочь она не в силах. Сколько раз в этом убеждалась. Пришла как-то к ней одна старушка – очень уж за неё просили. Маша осмотрела её и сразу же определила: в желудке образовалась большая опухоль. Тут уж никакая мануальная терапия не поможет. Нужно срочное хирургическое вмешательство. Старушка долго не могла поверить, что у неё такая тяжёлая болезнь, и всё просила:

– Может, как-то просто сделать? Ты меня загипнотизируй так, чтобы ничего не болело! Ты же можешь?!

– Поймите, бабушка, всё это вам не поможет! Операция нужна, срочная! У меня есть хороший знакомый врач, кандидат наук. Мы ему позвоним…

Маша обратилась за помощью к Игорю Эдуардовичу. В его клинике было самое современное оборудование – такое, о каком в других пока и мечтать не могли. Там бабушку ещё раз обследовали, и Игорь Эдуардович с удовлетворением констатировал: «Молодец, Маша! Точно определила заболевание! И как ты это делаешь?!»

Слава богу, операция тогда прошла успешно. Но Маша для себя выводы сделала. Без применения современных технологий и новейшего оборудования медицина чаще всего бессильна…

Перешла к современным технологиям и Маша. В интернете она завела свой сайт. Но если её сверстницы размещали в сетях видео-новости о своих похождениях, модных тусовках, красовались на фоне папиных коттеджей и яхт, то Маша рассказывала про достижения медицины, давала советы типа «Помоги себе сам», приводила рецепты народных целителей и делилась опытом здорового питания, накопленным в наших краях. Больше того, девочка попросила маму и та помогла ей научиться создавать рисованные мультфильмы. И Маша создала целую серию рисованных мульт-роликов, на которых она и была главной героиней. Каждый из них длился минуты две-три. Под конец обычно появлялась мудрая птица, ворон Корефан, и давала зрителям Машины наставления. Ролики пользовались бешеной популярностью, особенно у детей. Хоть на большой экран выпускай!

Со временем число подписчиков выросло до десятков тысяч, и сайт пользовался необыкновенной популярностью. К Маше обращались и за помощью, и за советом, просили рассказать о новых методах лечения и её занятиях йогой. Одно такое обращение за помощью пришло ей как-то из родного города, из Ижевска. Передала письмо новая подруга Маши – Аня Ковригина. Была она уже почти взрослой: вот-вот шестнадцать исполнится. А училась Аня в одном классе с Машей – такие дела. Но эта почти взрослая девушка была большой поклонницей своей младшей подруги. По её советам папа Ани, работавший на телевидении, в телекомпании «Удмуртия» и снял сюжет о чудо-ребёнке Маше и её уникальных способностях.

Аня давно уже, как и многие её подруги, была волонтёром Благотворительного фонда «Открытое сердце». Возглавляла его мама Ани, она была директором торгово-промышленной компании. Движение было пока немногочисленным. Но о нём многие уже знали. Аня и её подруги помогали собирать вещи, продуктовые наборы для малоимущих, оказывали поддержку многодетным семьям, – объём работы был большой и разнообразный.

– Представляешь, мы нашли одного мальчика, очень больного. Он живёт в многодетной семье: у него есть младший брат и сестрёнка, – рассказывала Аня. – Они очень бедно живут. Я к ним ездила, познакомилась, о тебе рассказала. Показала на смартфоне твой сайт. Он им очень понравился. Я сказала ещё, что ты можешь помочь Саше, так зовут больного мальчика. Помочь как врач, как целитель. И он поверил! А его младший братишка, Славик, письмо тебе написал. Вот, читай!

На листочке в клеточку из школьной тетрадки было старательно выведено:

«Здрастуйте Маша. Пишет вам Славик шелестов из посёлка машиносроителей в Ижевске

Мне про вас рассказала аня. Она очень хорошая она рассказала что вы умеете делать чудеса

У меня большое горе мой брат саша очень очень болен он не может ходить и очень ему больно

Не можете вы ему помочь аня сказала что можете

Приезжайте к нам в машиностроитель я и брат будем вас очень очень ждать

Будьте здоровы Славик»

Через день Маша с Аней поехали к Шелестовым. Перед поездкой они позвонили папе Саши, и их уже ждали. Маша к этой встрече подготовилась. Выбрала из подаренных ей игрушек огромного мишку, какой-то специально для неё приготовленный торт, пару коробок конфет и немного мандаринов.

– Проходите, девочки, проходите! – встретила их мама Саши, Елизавета Петровна. – Что это вы такое принесли… Ой, мамочка…

Больше всего подаркам обрадовался маленький Славик. Он всё прижимал к себе огромного мишку и спрашивал:

– Это правда – мне!?

Жили Шелестовы в двухкомнатной квартирке, на первом этаже. Мальчики обитали в одной комнате, во второй – родители и дочка Ирина. Прямо сказать, жили бедно. Ремонт в квартире, судя по всему, не делался лет десять. Да и делать его было не на что. Мама Саши работала крановщицей на заводе, переживавшем непростые времена безденежья. Папа – там же, сварщиком. Плюс к тому ещё и сторожем на стройке, по ночам. Но денег не хватало. Поэтому Иван Иванович готов был взяться за любую дополнительную работу, лишь бы платили…

Саша был немного младше Маши. В последний год он и в школу не ходил, – дома с ним занималась старшая сестра. Ирина уже заканчивала десятый класс, училась хорошо и мечтала стать педагогом.

Саша был мальчиком бледным, худеньким, и на страдальчески перекошенном лице его светились только ясные глаза. Светились надеждой. Когда ему дали открытую коробку конфет, он взял только одну:

– Вы лучше Ире отдайте. Она любит!

– Ну, что у тебя, Саша? – осталась наедине с мальчиком Маша, когда они познакомились.

– Нога болит, ходить не могу!

– Давай посмотрим!

Картина была ужасной. Главное, что удалось выяснить Маше: у мальчика образовалась большая опухоль. По всем признакам – бедренная кость начинала разрушаться, Сашу мучили страшные боли. И если ему срочно не оказать хирургическую помощь, – последствия будут самые плачевные. Вплоть до саркомы – самая страшная болезнь…

Единственное, что могла сделать в данном случае Маша, – снять у Саши боли. И то на короткое время…

– Конечно, мы к врачам обращались, – рассказывала мать Саши. – Но они ничего конкретного не говорят. Повыписывали нам кучу дорогущих лекарств, а они не помогают…

– Хорошо, боль я на время у Саши сняла. Но ему необходима срочная операция. Наверно, очень дорогая…

– Где же мы деньги-то возьмём! – плакала Елизавета Петровна. – И так каждую копейку считаем…

– Думаю, мы сможем вам помочь! И Фонд поможет! Правда ведь, Аня!

– Правда! А Маша поможет устроить Сашу в хорошую больницу. К своему знакомому главному врачу.

Совсем ещё маленький братик Саши всё крутился возле них и спрашивал:

– Значит, Саша не умрёт? Не умрёт?

Целую неделю Маша с Аней каждый день ездили к Шелестовым, девочка помогала мальчику снять боль. Целую неделю шли переговоры с главным врачом больницы, кандидатом медицинских наук Игорем Эдуардовичем. За это время врачи успели провести всестороннее обследование Саши. И диагноз девочки-индиго подтвердился: у мальчика вот-вот могла начаться саркома.

– Операцию по удалению опухоли мы сделаем бесплатно, – после того, как Сашу поместили в больницу, заверил Машу Игорь Эдуардович. – Но это может только отдалить процесс… Необходима замена сустава. Искусственные делают только за границей. И стоит такой искусственный сустав очень больших денег.

– И сколько?

– Миллион двести тысяч…

Трудно сказать, смогли бы найти такую сумму, если бы не предложение Анны. Благотворительный фонд «Открытое сердце» договорился с телевидением о подготовке и трансляции ролика, рассказывающего о семье Шелестовых, больном мальчике Саше и о том, чем мы все можем ему помочь. В этом ролике сняли и Аню с Машей, именно они были инициаторами организации лечения мальчика, помощи в сборе средств. Ролик о Саше сняла и сама Маша, разместила его на своём сайте. Всё это вызвало вполне ожидаемую реакцию. Средства собирали повсюду, в том числе и в школе, где учились девочки. Помог Фонд, помогли многие бизнесмены. Сотни людей откликнулись и присылали свои СМС-ки с различными суммами. Всего за неделю нужная сумма была собрана.

– Вы с Аней у нас – звёзды экрана! – шутил Игорь Эдуардович. – Теперь вашего парня можно спасти! Только ты, Индиго, потом приглядывай за ним,  ему нужна моральная поддержка.

А ещё через несколько дней операцию и замену сустава успешно провели. Но после неё мальчику ещё требовался долгий период восстановления. Всё это время Маша и Анна едва ли не ежедневно посещали его в больнице, а когда его выписали, в семье Шелестовых…

Постарался и Фонд. Саше выделили путевку в детский санаторий, для профилактики. Встал парень на ноги!

Маша всё чаще теперь была занята заботами больных, старалась чем-то помочь. Папа уже всерьёз признавал, что она – народный доктор. Одному Корефану всё это не нравилось. У Маши появилась масса новых дел, и времени катастрофически не хватало. Не хватало его и для общения с Кофиком, который встречал хозяйку упрёками:

– Где Маша-доктор ходила? Ка-а-р! Маша Корефана забыла… По-о-о-зор!

А в конце лета пришло время расставания. Как не хотела Маша уезжать из родного дома, но пришлось. Впереди её ждала школа для особо одарённых детей, университет – новая жизнь.

– Не волнуйтесь, я буду часто приезжать! – со слезами на глазах обещала родителям Маша.

– Да я сама к тебе каждую неделю наведываться буду! – успокаивала её мама. – Я ведь фрилансер. Могу писать свои компьютерные программы где угодно. Офис для меня там, где я есть!

…Стылым декабрьским вечером, когда в окна домов стучат ветви опавших клёнов и студёный ветер подвывает, как оголодавший пёс, по подоконнику квартиры Кузнецовых расхаживает иссиня-чёрный ворон Корефан и уныло поглядывает на улицу. Когда хлопает входная дверь квартиры, Кофик срывается с места и радостно летит в коридор.

– Маша, это ты? Маша, ка-а-р, это ты?

Обнаружив вместо Маши пришедшего с работы Дениса Владимировича, разочарованный ворон грустно возвращается на свою смотровую площадку и снова вглядывается вдаль. Время от времени он взмахивает крыльями и раз за разом повторяет:

– Маша-доктор! Маша – приедет!

Она и впрямь обещала приехать на Новый год, на каникулы. В квартире уже и ёлку нарядили.

– Маша приедет! – упорно повторяет ворон. – Маша – доктор!

Он и ночью не спит – всё ходит и ходит по подоконнику. Корефан ждёт свою Девочку-Индиго. В Ижевске её все ждут…