Свой ракурс/Сомов Н.

ЧЕРНОМОРСКОЕ ЛЕТО

 

 

И всё-таки море останется морем,

И нам никогда не прожить без морей.

 

Там звёзды, как спелые яблоки,

В полуночном небе висят.

 

* * *

Вот и так: наконец-то мы съездили в Крым!

Вот и так – мы мечтали об этом до пота.

И надеялись, что – от солнца мы там не сгорим,

И уверены были, – что не умрём без работы.

 

Мы присели в Алуште, а после вообще прилегли,

Между гор, что уходят куда-то к Ай-Петри.

Где-то в море дельфины играли, и шли корабли,

Только море-то было не рядом, а в километре.

 

Расстояние это легко исчезало с утра.

На обратном пути вырастало и истязало,

Будто мы в этом море отыскали кувшин серебра,

И назавтра вернёмся, поскольку кувшина нам мало.

 

Но кому же похвастать, что были мы там не одни –

Рядом бегало будущее вприпрыжку,

То, которое – только щекою прильни –

И поймешь: вот оно, и не скифское, но золотишко.

 

Вот и так. Вот и съездили всё-таки в Крым…

Наши денежки вкривь, да и вкось, улетели…

Но чего их жалеть? Мы другое в себе сохраним,

Может быть и мечту, от которой ещё не вспотели.

 

* * *

И всё-таки он остров, этот Крым.

И всё-таки попасть сюда – награда…

Парит орёл над царствием своим,

Точь-в-точь как над Тавридой и Элладой.

 

Ему на высоте и невдомёк,

Какие тут разбушевались страсти,

И как за этот райский уголок

Противоборствуют земные власти.

 

И нам, по сути, тоже всё равно,

По крайней мере, в данную минуту,

Ведь беззаботных дней веретено

Не признаёт в умах большую смуту.

 

Для нас важнее частный антураж:

Морские волны, солнце, пляжный зонтик.

Ведь при любом раскладе остров наш,

И даже турок нет на горизонте.

 

Лежишь себе и смотришь в облака,

А с них – внизу совсем другие виды…

Спокойной чередой идут века

Через Тавриду и через Колхиду.

 

Но в море окунёшь ступни босые

И не поверишь строчкам вот таким,

О том, что «обрывается Россия

Над морем чёрным и глухим»

 

И что же делать с этими словами?

Поверить в них? Или проверить их?

А над полуночными головами,

На юге звёзды тяжелее слив.

 

* * *

По скучному Крыму мы едем на Керчь и Анапу,

По горному Крыму, минуя его перевалы,

По пыльной степи, по дороге совсем косолапой,

Где солнце метёт, и мы едем в порты, на вокзалы.

 

Мы едем и едем, и едем, и нет этой муке конца,

В маршрутном такси не осталось живого лица,

Измаялись дети, согрелась в бутылке вода,

Хоть будь она трижды, когда покупалась, со льда.

 

И чувства такие: зачем мы себя обрекли

На призрачный отдых, осевший в дорожной пыли,

На южные пытки с названием пошлым «балдёжь»…

А взбрындило что-то, что просто вот вынь да положь.

 

Чтоб детям своим экзотический мир показать,

Экзотики, правда, – на тонкую нить подвязать:

Другие деревья, ландшафты, но люди всё те же.

А море? Ну что же, как небо – пустое безбрежье…

 

Да чайки ещё – бестолковые белые птицы,

И к нам на Урал они тоже смогли заблудиться.

Помельче, но тоже – с орлиными злыми носами.

Но Крым – не Урал, под другими живёт небесами.

 

И в голову лезет уставшую всяческий вздор,

А к морю прибудешь, и всё поглощает простор,

И воздух солёный, который тебя поглощает,

Тебе обещает… Чего ж он тебе обещает?

 

Без хитростей всяких – огромное, с чайками, небо,

Тебе не прожить без него, как без чёрного хлеба.

А хлеб не испечь без тяжёлой и грубой работы,

И если мечтаешь на юг, то мечтай до солёного пота.

 

* * *

В Старых Гаграх нынче море неспокойно,

Кроме чаек, никаких не видно птиц,

Лишь цикады расшумелись непристойно,

И на горизонте нет границ.

 

В Старых Гаграх старый парк почти безлюден,

Но торгуют одинокие ларьки.

Праздный отпуск, не сказать, чтоб очень труден,

Но без дела жить и вовсе не с руки.

 

Внешний мир с ума меня не сводит,

Но Сандро, но Коба, но Чегем…

Тоже ведь души моей угодья,

Где границ, как в небе, нет совсем.

 

Я бы с внуком жить хотел в Абхазии –

Кушать персики и виноград…

Но несостоятельны фантазии:

Смердам нет пути в калашный ряд.

 

Наша участь – расхлебать Прикамье,

И шеломом Волги пригубить.

Мы свою судьбу латаем сами,

Пригвождённые её любить.

 

Ну а любим ли, иль проклинаем

В уголках безропотной души?

Ведь никто не знает, мы не знаем:

Просто существуем на гроши.

 

Наша родина – высокое проклятье,

Унижение, безверие, полёт…

Вот с абхазами, наверное, мы братья, –

Чёрт их тоже ни в какую не берёт.

 

* * *

Настанет день, и всё нам надоест –

И моря плеск, и чаек пегих стоны,

И облака, нависшие окрест

На всех вершинах, лесом обрамлённых.

 

Нам надоест купаться в море Чёрном,

Почти зелёном, даже голубом,

Солёном море, этом море вздорном,

Куда мы выбрались с таким трудом.

 

И в первый день, и во второй, и в третий

Мы были счастливы от новизны,

И от того, что с нами были дети –

Наивные говоруны.

 

Их не избаловал суровый климат

Российских обездоленных широт.

Но южных фруктов вкус неповторимый

Никто им не положит больше в рот.

 

Мы все вот-вот от пуза наедимся,

Надышимся, насмотримся вполне…

И может быть, кому-нибудь сгодимся,

Поздоровевшие в морской волне.

 

Но всё равно нам всё тут надоест –

Не наша доля южные красоты –

У каждого своя судьба, свой малый крест,

И родина дана нам для чего-то.

 

Но лишь отчалим с этих берегов,

То не захочется ль сюда нам вновь?

 

* * *

По чьим карманам шелестит прибой?

Кого ещё раздели донага?

Возможно, мы на юг бы ни ногой,

Когда бы не уральские снега.

 

Мы ими пропоясаны насквозь,

У нас в ушах живёт метелей звон,

Гораздо ближе к нам земная ось,

Гораздо ниже плоский небосклон.

 

Но льются свисты им прижатых птиц

В любом лесу и с дерева любого,

Как с некогда неизданных страниц

Летит освободившееся слово.

 

Оно вмещает больше, чем лохань,

Которую зовут морской пучиной,

Оно влечёт и к прозе, и к стихам,

Ему плевать на метео причины.

 

Но вот здоровье, только вот здоровье…

Вдруг обнаруживаешь, что не монолит.

Уже не море, молоко коровье,

Поскольку тут болит, и там болит.

 

Хватаешься за юг, как за соломину,

Поверив, будто лечит он калек.

И я не против – пусть набьёт оскомину,

Но лишь бы мир в остатках не поблек.

 

Глядеть в безбрежье, в пустоту огромную,

В себя глядеть и думать ни о чём…

Куриный бог сквозь дырочку неровную

Обманет, – и не станет калачом.

 

И оберег, и редкая штуковина –

Наш век не верит в эти чудеса,

Но если кляча жизни не подкована,

Не будет вам четыре колеса.

 

Хромайте на одном, но, чур, не хнычьте:

Вот море, вот прибой, вот чудный вид, –

Разденут донага они, и вычтут

Всё, что болит.