Цыгвинцев Юрий

БЛИЗКИХ БУДЕН ЛИСТОПАД

 

* * *

Лохмата, стыла, пожелтела осень,

тревогой стелет листьев палых стон.

Истаяв, день пропащий тени сбросит,

исходом света стынет небосклон.

Простив, грущу, пытаясь, не умея,

невзгод толкущих правлю ворожбу,

Обрывков прошлого сомнения развеяв,

холодным ветром думы остужу.

 

* * *

Наплывом мыслей, прошлых грёз

вспомянет юные утехи

Опушка влюбчивых берёз

дрожащей тенью неумехи.

 

Где близких буден листопад,

а дальних – блеклые зарницы,

С девичьих зорек алый лад

листает прошлого страницы.

 

Ромашек – белых мотыльков,

желаний – ворожей медовых

С горчинкой чётных лепестков

из ожиданий слёз бедовых.

 

Былинок скошенных стожки,

дождинок волглые дорожки,

Признаний робких и сторожких

любви забытые стежки.

 

ИЮНЬ

 

Не зря дождями умывалось лето:

старанья великанов тополей

Заносчивым, незваным ветром

распушит негой по теням аллей.

 

Ушла любовь без жалких оправданий –

мелодий огорчений тихий лад,

Серёжками застенчивых желаний –

красивых, но безрадостных утрат.

 

Не зря в туманах огорчалось лето:

раз отцвело, не думай, не жалей.

Разлуки отголоски спрячет небо

и станет на мгновение светлей.

 

ДЕТСКОЕ

 

Летний дождик силы малой

прилетевший искоса

Отгремевшись, опоздало

льёт небесная слеза.

Незатейливостью шало

стайки бледных облаков,

Радужно и разудало

смыли, плача, пыль веков.

Напоивши, утешали

трепеталый чистый лист,

Капли падали, шуршали

влажен воздух, тепел, чист.

Опустевший, оплошалый

помраченьем тёплых снов

Ветерком уплыл устало

на окраины миров.

 

МЫСЛИ

 

Такая жизнь – по наущенью,

из отголосков – эхом прошлых лет

Ушедших дней никчёмное цветенье:

и запоздало, и не греет вслед.

 

Враз время разогнало бесконечность,

и память выбирает нужный ход,

Где добредает старостью беспечность

и красок выцветает хоровод.

 

Усталостью, чужими голосами

слова прощений и обещанный покой:

и чаще взгляды манит небесами,

и страше неуверенность собой.

 

Все вольные-невольные ненастья

отжитые безлико, без прикрас,

Истаяли нелепости и страсти

терпеньем – извиненьями за нас.

 

Скупое бремя поглотило радость,

хоть прегрешений тщетное число

На сытую невзрачностями малость

душевную покорность принесло.